Бубновая дама

Заметив интерес, Шиш встретился со мной взглядом и скривился, будто увидел что-то отвратительное. Я обиженно поджала губы и вернулась к своей овсянке, пообещав себе, что больше не буду думать об этом противном маге.

В девять тридцать в зал для медитаций мы входили с плохим предчувствием.

— Не уверена, что сегодня что-то получится, — вздохнула Эллоя — темноволосая стройная волшебница.

— Весь день здесь сидеть, — согласно протянула Арина и переглянулась с нами, ища поддержки у остальных ведьм.

До прихода препода больше никто ничего не сказал, что мне было только на руку — в тишине всегда удобнее предаваться легкой дреме.

Леосий Ардус появился в зале только через десять минут после звонка, стремительно прошелся между нами, а потом пессимистично заявил:

— Возвращаемся к вчерашнему заданию!

— Преподаватель Ардус, — вдруг обратился к здоровяку Адам, — а как долго мы будем заниматься попытками создать…

— Пока не получится, — прервал студента бородач. — Если вы не сможете освоить элементарное, то вам нечего делать в академии.

— А не могли бы вы более подробно описать нам, как выполнить задание? — попросила Ника, не слишком надеясь на ответ. Она даже зажмурилась, опасаясь наказания.

— Понять суть задания — и есть часть самого задания, — сообщил преподаватель.

— Но хоть маленькую подсказку… — просительно сложила ладошки Лисса.

— Если только маленькую. — Ардус уселся на свое сложенное одеяло. — Лет до шестнадцати-восемнадцати пользоваться силой вы можете, но не в полной мере. Да и пытаться как-то повысить свои возможности чревато. Именно поэтому в академию вы поступаете после школы, когда и ваше тело, и разум, и сила успели полностью сформироваться.

— И что? — нахмурился Дениэль.

— Вот и подумайте над этим, — хмыкнул препод и, вытащив из складок одежды книгу, развернул ее на середине.

Мы дружно переглянулись и вновь приуныли.

— А если кто-то справится быстрее, чем за месяц? — задала вопрос Арина.

— Вы и должны справится раньше, — оторвавшись от книги, сообщил Ардус. — У нас с вами еще много всяких тренировок.

Загрустив, студенты вновь переглянулись. Я вздохнула и закрыла глаза, решив хотя бы попытаться сделать то, что от нас хотел преподаватель.

Итак, для начала выбросить из головы все мысли. Все!

Мысли из головы уходить не желали, пришлось долго с ними возиться, избавляясь по одной.

«Нельзя думать о том, какие выводы сделал обо мне и Гедымине Шиш, — твердила я. — Нельзя думать о том, что кто-то мог видеть или слышать нас с девочками. И ни в коем случае нельзя думать о том поцелуе у живой изгороди…»

После нескольких попыток удалось избавиться ото всех мыслей и полностью сосредоточиться на собственном дыхании.