Бумажные крылья

Наглая сволочь, ни капли ни стыда, ни уважения. Едва из лифта вышла, в сумочку полезла за ключами, как он вдруг из темноты мягко приземлился рядом со мной. С лестничных перил соскочил. Охнула, а он за талию подхватил и в стену впечатал.

– Я бы не позволил им с вами ничего сделать, слышите? Хочу, чтоб знали. Не позволил бы... но вы такая... такая красиваяяя. С ума сойти.

Меня парализовало от неожиданности и от этой внезапной близости. От него пахло уличной свежестью, зеленью, жвачкой, сигаретами и особенным запахом его личным. Оттого что лицо вплотную к моему приблизил, его челка мне лоб щекочет. А я невольно на губы его посмотрела, и вдруг как ошпарило – невольно представила, как эти губы мои целуют. Они, наверное, очень упругие и мягкие... по телу волной прошла дрожь, и я рвано выдохнула.

– Отпусти, – хрипло словно голос вообще не мой, вцепилась в его толстовку на сильных плечах, и в горле пересохло от ощущения мышц железных под пальцами. Молодой зверь, пружинистый, гибкий и такой бесстыжий. Губы к моим губам приблизил, считанные наносекунды от поцелуя и прикосновения. Меня трясти начинает, дыхание сбивается, как и его, а он вдруг ухмыляется и сильной ладонью обхватывает мой затылок, зарываясь в волосы, у него такие пальцы настойчивые.

– Врете вы все, – шепотом, выдыхая мне в губы, почти касаясь их своими, – вы с Тасей мне не даете встречаться, потому что я вам нравлюсь.

Это было ведро холодной воды. Нужное, невероятно ледяное, отрезвляющее до боли в груди. Ударила по щеке так звонко и сильно, что ладонь вспыхнула пожаром, а он продолжает ухмыляться и даже с места не двигается.

– За правду всегда бьют очень больно, Ольга Михайловна.

– Никогда, – прошипела ему в лицо, – никогда больше не ходи за мной, никогда не разговаривай и не приближайся ко мне. Иначе...

Тут послышалась возня за дверью моей квартиры, и она распахнулась, на пороге стояла Тася с округлившимися от удивления глазами.

Я судорожно глотнула воздух, поправляя тонкий шифоновый шарфик на шее и чувствуя, как задыхаюсь, и губы все еще щекочет его дыханием.

– Да. Он хотел к тебе зайти, а я не позволила. Все, зайди в дом. Он уже уходит.

Взгляд на ублюдка – руки в карманы снова сунул и ухмыляется, приподняв одну бровь, и я знаю, чему улыбается, сволочь. Тому, что я опять вру из-за него. На дочь посмотрела, а она взгляда с него не сводит и щеки пылают. Кажется, сейчас вспорхнет как бабочка и в его сторону полетит.

– Привет, мелкая. Как дела? Не умаялась в клетке?

Дочка губу закусила и смотрит на него смущенно-радостно. Что ж это за хаос происходит, словно спектакль какой-то дешевый и декорации явно не в моем вкусе, как и фальшивая игра некоторых актеров.

– Так, давай в квартиру, Настя, все.

– Мам, я тут постою с ним, пожалуйста. Пять минут.