Бумажные крылья

Глаза трет и понять никак не может, что ей надо и зачем она здесь. Висит на нем мешком и ревет... Он ухмыляется злобно так, гадко, истерично. Знала б дура мелкая, что сам Вадим вчера из-за матери ее убился водкой и травой, не приперлась бы. Убился, потому что она у него в башке засела и никуда оттуда не уходит. Часами, днями. неделями.

Все время думает о том, как волосы ее длинные цветами пахнут, он даже не знает какими, но уверен, что красивыми, и глаза у нее светло-голубые. На куски льда похожи, как айсберги. Вся ее красота снежная, зимняя. Королевская, что ли. Бл*, его б пацаны на смех подняли, если б услышали, какая ерунда в голову лезет. Она холодом его жжет, а он трясется весь и обжечь сучку эту хочет до судорог в пальцах. Обжечь своими прикосновениями, целовать ее так, чтоб губы в кровь лопались под его губами. «Биомусор» мечтает о долбаной Снежной Королеве и на хрен покоя найти себе не может. Черт бы эту суку побрал, разбить бы ее на куски и извращенно трахнуть каждый из этих осколков.

Бл***дь, насколько проще ему жилось всего лишь какие-то гребаные три или четыре недели назад. Отпахал у Сыча в автослесарне. Отымел очередную богатенькую сучку, выкинул без обязательств, сборы с тусой в парке и полет по крышам и карнизам с порывами ветра в лицо и дикими басами музыки в ушах. Крылья расправил и вверх, к самому небу. Его это выключало. Один раз увидел, как пацаны постарше по крышам скачут, карабкаются на высотки и по краю парапетов на носочках пробегают. Вадима аж повело от неуправляемого желания научиться точно так же. Потом ему это помогало ни о чем не думать. Мозги разгружать. А сейчас... он даже так выключиться не мог. Его заклинило. И он пока не знал, что с этим делать.

– Вадииик, ты ведь не прогонишь меня? Я к ней не вернусь. Я убирать у тебя буду, я все для тебя сделаю.

Поморщился. Вспоминая, что он не один, и рядом девчонка эта вертится. Поднял голову и посмотрел на нее, чуть прищуриваясь и еле сдерживаясь, чтоб не ляпнуть что-то гадко-пошлое. Пиз**ц, как она не понимает, что не стоит у него на нее. Что для него она вообще мелкая слишком. Особенно сейчас.

– А ты умеешь все делать?

Научится она. Можно подумать, ему от нее что-то нужно. Черт. Вот как можно было влезть во все вот это дерьмо? Она еще что-то говорит, но он ее не слышит, у него перед глазами совсем другое лицо и запах другой, и волосы другие на ощупь мягкие, не тронутые краской. Недосягаемым чем-то пахнет, с другой планеты, там, где такие убогие, как он, не ходят. Нет. Он не о бабках сейчас, у Вадима разные телки были. В основном богатенькие сучки с вечеринок, жаждущие приключений на свою прокачанную и слегка не похожую на собственную фотку в инсте задницу. Крутые тачки, кокс, выпивка. Ему давали всегда.

Он не просил. Он просто брал.