Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Однажды вечером я решил прогуляться по абсолютно ничем не примечательному Беблингену и забрел в местный паб. Там так и не освобожденные от капиталистического гнета пролетарии пили пиво и играли в неведомую мне тогда игру. Метали маленькие крылатые стрелочки в круглую мишень. И я узнал, что стрелы — это дротики, а игра — дартс. Пролетарии были девственно наивны, во-первых, они совсем не ощущали угнетенности проклятым капитализмом, а во-вторых, про Россию знали два слова — Горбачев и медведь. Тогда еще в их глубинке русские в баре были так же редки, как и медведи. Наивные потомки рурских шахтеров играли на пиво. Я сносно говорил по-английски и уже собрался расширить границы знаний завсегдатаев паба о России:

— Now the president of Russia is Yeltzin.

— Yah, yah, Russland Gorbacheff, — добродушно поддержали со мной разговор отдыхающие после трудового дня немцы.

Английским владела только работавшая за барной стойкой румынка. Она и помогла мне присоединиться к игре. Новичкам везет — скоро я набрался под завязку. И на кой черт после пяти выигранных и выпитых кружек, подействовавших наконец на мою опорно-двигательную систему, я ввязался в шестую игру… Мало того, что чуть не попал дротиком в находившуюся в десяти метрах от мишени барменшу, я разбил кружку и проигрался вчистую… Надо было проставляться… На пиво победителям у меня хватило, а вот должок за разбитую кружку до сих пор числится в Беблингене за мной.

Сколь ни был Мишаня продвинутым юзером в делах с поюзанным немецким автопромом, а вот случилась и на старуху проруха. Вызвонив по очередному объявлению авто, Мишаня сказал «Поехали» и взмахнул рукой.

Навигаторов тогда не было. С бумажной картой, взятой на бензоколонке, Мишане было запариваться влом. Не счесть количество раз, когда мы пролетали нужные съезды с автобанов, а потом накручивали километры до следующей развязки, чтобы вернуться на маршрут. Мишаня не заботился о времени и бензине — ему просто нравилось гонять по немецким дорогам, покрытым асфальтом без выбоин и ям.

До сих пор не понимаю как, но мы все же нашли гараж, в котором стоял Fiat Uno. Так как он был всего лишь пяти лет от роду, маленький, но симпатичный, то казался нам чудом техники, и я сразу про себя любовно окрестил его «итальяночкой». А когда я сел в водительское кресло, подержался за руль, увидел приборную панель… Не знаю, как остальные, но я влюбился в нее.

Мишаня уже вел торг у капота с группой из пяти арийцев, почему-то черноволосых, кареглазых и больше всего напоминавших солдат Османской империи.

Мишаня азартно сторговал оппонентов с полутора тысяч до пятисот дойчемарок и, обменяв дензнаки на ключи, уже чувствовал себя Суворовым.

«Итальяночка» легко заурчала. Мишаня вырулил из гаража… и заглох. Дальнейшие попытки ее завести успеха не возымели.