Чай с жасмином (СИ)

Ослушалась и вот…

Размазываю по лицу слезы и, наверняка, тушь, тени… Разве можно так мужчине показаться?

На руках меня держал! — страшно вспомнить.

Страшно и стыдно. Еще и уснуть умудрилась!

Бракованная… по-другому не скажешь!

Умереть бы от стыда!

Слушаю стук своего сердца.

Что там Джан думает сейчас обо мне? Жалеет? Или прогнал и дело с концом?

Не могу никак представить его раскаивающимся в чем-то.

Отец накажет, сам печалится. Прощения попросишь, всегда примет, ласковый сразу. Джан не такой. Чем я покладистее, тем куражится больше!

Нельзя думать про Джана. Все. Он прогнал. Назад нельзя после такого. Хоть год на коленях стой и голову пеплом посыпай.

От стыда, к сожалению, не умирают.

Поднимаюсь, поправляю лямку, съехавшую с плеча. Оглядываюсь. Нет никого…

И я молитвенно складываю руки поднимая глаза к небу. Спасибо!!!

Нет, я не слишком набожна. И к своему стыду вспоминаю о создателе только в самые страшные минуты. Мне кажется, это раз третий за всю мою жизнь, когда я делаю это самостоятельно, а не после упоминания старших.

И создателя тоже вспоминать нельзя. После такого не поможет.

На столе мои драгоценности. Внимательно рассматриваю. Все там. Ничего не взял.

И еще теплый чай в кружке.

Что он говорил вчера?

«Как брат», — говорил. — «Оставайся».

Глаза у него добрые. Не коварные. От сердца говорил? Пожалел?..

Откуда мне понять? Я же женщина. Меня легко обмануть.

«Маленькая» — говорил. — «Не бойся».

Тепло от его слов. Так Амир со мной говорил. Когда была маленькая сильно заболела. В бреду лежала. Брат так меня гладил, на руках держал.

От слов Джана никогда тепло не было. Даже когда в постели говорит ласково, все равно пусто внутри. И оглохнуть хочется, не слышать. Как-будто чересчур все. А вне кровати так вообще теплого слова не услышишь.

Не хорошо, конечно, сделал, что касался. Но он не понимает. У них так принято. Все могут касаться друг друга. Варвары… Но, ведь, не обидел. Как брат утешал.

Вдруг, придет сейчас???

Бегу в ванную. Смываю с себя макияж. Расчески нет… Кое-как привожу в порядок свою копну гребнем, которым вчера были украшены мои волосы. Плету косу потуже.

Мочу руки, приглаживаю атласное платье.

Смотрю на себя в зеркало.

Ужас! Глаза опухшие… губа разбита. Некрасивая какая… Может и лучше, что так. Плечи голые. Плохо.

На вешалке сушится его белая рубашка. Но я не решаюсь взять.

Выхожу в комнату. Никогда таких домов не видела.

Все вместе. Кухня за стойкой. Здесь же и комната. Одна.

Только ванна с туалетом отдельно.

У нас не так принято. Мужчины на своей половине, женщины на своей.

Стою. Прислушиваюсь к себе. Кушать хочется…

На столе вазочка с печеньем.

Подхожу к окну, взглянуть на свой дом. Но оно наглухо закрыто снаружи ширмой.