Чай с жасмином (СИ)

— Ты договоришься, возьму вторую жену!

— Ты одну обеспечь, мужчина!

— Вот завтра и приведу!

— Русскую бери!! Хоть язык выучу.

— Дура… Что — даже не ревнуешь?

— Зачем ревновать? Не по любви за тебя шла. Из уважения к отцу. Хоть от рук твоих отдохну!

— Рук моих?! Да за меня любая бы пошла. Любая!! Рыба холодная… — с ненавистью. — Даже глаза у тебя прозрачные как лед!

— Может это ты огонь разжигать не умеешь? Поговори с братьями, пусть тебе подскажут, научат, как жену любить!

Он опять говорит на русском, что-то гневное, грязное. Не понимаю, но чувствую отвращение к каждому слову.

— На нашем языке говори! Это язык твоих предков!

— Здесь же Россия! Нельзя бить, ты говорил! Отец никогда меня не бил! Отец тебе говорил — другую бери! У меня двенадцать покладистых сестер. Зачем брал с норовом?! Отец предупреждал, что со мной нельзя строго!

— «Отец, отец»! Нет тут твоего отца! Только я есть! Не воспитал тебя отец как положено, так я воспитаю.

Неожиданно мои губы взрываются от боли! Вскрикивая, отлетаю спиной на кирпичную стену дома. Голова кружится…

Никогда меня не били, ни отец, ни матери мои. И с сестрами мы не дрались. И я замираю растерянно.

У меня шесть старших любимых братьев. И мне хочется пожаловаться сейчас каждому! Но никто не может ведь заступиться, как раньше. Муж…

— Так вас на Востоке мужья учат? — делает шаг ко мне и в моих глазах темнеет от страха, я прячу лицо в ладонях.

На моих ладонях мокро. Отодвигаю с удивлением разглядывая красные разводы. Отбивает мои руки, сжимая пальцами за подбородок.

— С норовом?! Так я обуздаю. На колени встанешь — открою дверь. Нет — останешься здесь.

Разворачивается и уходит, хлопая входной дверью.

От холода мои зубы начинают стучать. Делаю шаг к машине и слышу, как пиликает сигнализация, блокируя двери.

Разворачиваюсь. Наблюдает за мной из окна, зло оскаливаясь.

Мама Наргиза всегда мне говорила — нельзя так с мужчинами разговаривать. Ругала очень за характер.

Но он — не мужчина!! Не мужчина он!!

Перед отцом бы встала, перед ним не встану.

И я стою растеряно в шаге от двери моего дома. Лицо ноет, от холода трясет, потекшая тушь щиплет глаза.

Чужая страна. Чужие люди. Никого у меня здесь нет, кроме мужа. Где-то есть еще мама, если она жива. Но я даже фамилии ее не знаю.

От отчаяния по щекам льются слезы.

Открываю сумочку, там паспорт, российский паспорт. Немного косметики, зеркальце, салфетки. Достаю их, чтобы вытереть кровь. Телефон у мужа. Да и кому мне звонить? Денег нет. Зачем?… Одна я из дому не выхожу.

Нельзя женщине так уйти. Ничего хорошего с ней не случится, если из дома уйти, от мужа. Обидит любой, кто захочет. Никто не заступится. Оглядываюсь на дверь. На окно.

Он задергивает штору, выключая свет.