Чай с жасмином (СИ)

Он сказал отпустит Машу, если я буду послушной.

— Я не знаю, — опускаю я глаза. — Говорил муж… документы… паспорт…заявление. Писали там… как это? Загс? Потом, говорил — пока не муж. Я не понимать.

Закатывая раздраженно глаза Джан матерится.

— Надо срочно тебя увезти из страны, пока он не подал заявление в ментовку. Золото где?

Маша пинает меня по туфле.

— Дома. У Маши. Мы там жить. Где вы забрать нас.

Может, отпустит Машу, чтобы принесла? А там уже, когда она уйдет…

— А тебя дома ее золото?

Джан переговариваются с мужчиной на турецком, как им поступить. Кого из нас отправить. Или вынудить ее мужа принести это золото.

— Уехал на соревнования.

Это неправда! — смотрю я на Машу. — Но она как ни в чем не бывало, честно и прямо смотрит в глаза Джана.

Если он узнает, что она врет… — по моему телу идут мурашки от страха.

— А этот… Полевой где?

— Если ты врешь мне, я придушу ее, — его рука оказывается на моем горле, резко сжимает.

И я хриплю, пытаясь оторвать ее от горла, но ничего не выходит.

Маша сидит спокойно. Но я замечаю, как нервно вздрагивают ее ноздри.

— Окей, — поднимает она ладони. — Отпусти! Не знаю я… Должны быть на соревнованиях. Но могут вернуться.

— Кого из них отправить? — смотрит на наши лица пытливо Джан.

— Машу отпусти! — прошу я. — Она носить. Ребенок! — прикасаюсь к животу.

Тоже вру, да! И мое лицо горит! Но беременность — это… Хотя бы не будут наказывать ее, обижать! Отец относился всегда к беременным с особым трепетом. Наследники!

— Первый наследник! Ценность!

— Мм… — переглядываются они.

— Тогда, ты пойдешь, Жасмин. А если не принесешь золото, куда я скажу, не будет ни ее, ни «первого наследника». Поняла? А тебя я все равно найду. Забью до смерти. И этого твоего люди тоже уберут.

— Поняла… — шепчу я.

Маша наклоняется, собирая в мою сумку все, что высыпал из нее Джан. Протягивает мне.

— Давай, сестренка! — прищуривается Маша. — Думай…

— Сюда позвоню, — отдает мне в руки один из своих телефонов. — Сообщишь ментам, удавлю твою подружку.

Джан выталкивает меня из фургона.

И я оказываюсь в совершенно незнакомом месте.

Понимая, что даже не знаю адреса и района, в котором живет Маша. Ни адреса того банка, где мои драгоценности. Я вообще ничего не знаю! — начинаю плакать я. — Я не знаю ничего. Что мне делать?!

Названиваем беспрерывно Маше. Недоступна.

— Да, ладно, Лех. Погуляют, вернутся. Это же Симка. Вспыхивает сильно, но остывает быстро, — пытается успокоить меня Миха.

— А если они не вместе?

— Да вместе… У Яси ж агорафобия. Она боится одна выходить на открытое пространство.

— Это не агорафобия.

— Ну результат-то тот же. Скоро придут.

Прокручиваю в голове наш разговор. Вот идиот я!! Зачем раскачивал эту тему? Знал же — больная она. А если она что-нибудь не так поняла? А если обиделась?..