Чай с жасмином (СИ)

Там что-то написано внутри, мне сложно сфокусироваться, но это на турецком, и я приглядываюсь.

Там выбито сердце и рядом надпись: «Дарю».

И я вспоминаю, что он говорил мне это.

Растеряно выполняю то, что он говорит. На средний палец колечко маловато, и я надеваю его на безымянный. На правую. На левой — мамино.

Рядом с Лешей очень красивая женщина со светлыми волосами.

Я смотрю в ее глаза, все остальное расплывается и мне в какой-то момент начинает казаться, что я смотрюсь в зеркало.

— Здравствуй, доченька.

— Мама… — мои губы вдруг вздрагивают и из глаз начинают совершенно бесконтрольно литься слезы.

Ее губы дрожат тоже.

— Джейхан, — переводит она взгляд на отца. — Я разочарована в тебе. Ясенька, — встает она с кресла. — Никого здесь можешь не слушать. Ты можешь сейчас встать и уехать со мной. И больше никогда, ты не увидишь ни одного из этих мужчин. И с тобой будет все в порядке. Обещаю!

Все обещают… обещают… — опускаю я глаза.

— Она не поедет с тобой, Юлия, — встает отец.

— С кем поедет? С ублюдком этим? — перевожу взгляд следом за ее.

Джана не узнать!! На лице синюшные отеки, все залатано пластырем… Хуже, чем у той девочки, моей соседки! Его тоже кто-то наказал? Тогда Бог справедлив. Забираю свои сомнения!

— Джан, ты действительно взял золото у жены? — Осман говорит на турецком.

Я вижу, как Леша напрягается, вопросительно поглядывая на маму. Она тихо переводит ему.

— Она мне больше не жена! Развод!

— Ты взял золото у дочери этого уважаемого человека?

— Я могу взять золото жены, разве нет?!

— В тяжелой ситуации — да! У тебя была тяжелая ситуация? Тебе были нужны деньги? Разве мало я тебе давал денег?

— Мне были нужны еще.

— Он проиграл крупную сумму в казино, — Леша говорит по-русски, и Осман не понимает его, хмуро поглядывая. — Ему угрожали и он расплатился с кредиторами золотом Жасмин.

Мама тут же переводит.

Осман недовольно морщится ее инициативе. Но, потом, застывает переводя взгляд на сына.

— Ты играешь?.. — шокировано.

— Мы обсудим это не при посторонних, отец!

— Ты проигрался, забрал золото жены и выкинул ее на улицу?! Я купил для тебя жену! Самую достойную девушку нашей общины. Чтобы ты славил мой род и продлял его. Чтобы скрепить союз с уважаемым семейством! Во что ты превратил ее?! Как ты распорядился моим подарком?! Как смотреть мне в глаза уважаемым людям?? Мой сын мот!

Джан молчит, сжимая губы.

— Позор… Джейхан, Амир… — складывает он руки, те молчаливы, но взгляды требовательны.

Они свидетели его позора, да!

— Недостойная ситуация, — качает головой отец. — Как решишь, Осман?

— Как положено мужчине. Если в стаде заводится паршивая овца, ее режут, чтобы не опаршивело остальное стадо. Ты не сын мне, Джан. Прочь.

Опуская голову, Джан выходит.