Чебурашка

— Я тебя… убью…

Она секунду переваривает услышанное и вдруг расплывается в улыбке.

— Ты чего, Тём? Ты из-за меня что ли прибежал?

— Тебя Миха до дома довёл, ты можешь сказать, куда ты потом делась?

— Да что бы со мной могло случиться?

Я разворачиваюсь и сажусь рядом с ней. Мне так хорошо делается, я такое облегчение испытываю, что и строжиться совсем неохота, но как человек взрослый и почти ответственный, хочу довести воспитательный момент до конца. Достучаться.

— Ого! Ты же горишь, Тём! Прямо огонь.

— Так куда, Кать? — повторяю вопрос переводя дыхание.

— Да никуда я не девалась, — пожимает она плечами.

— Встретилась у подъезда с одноклассницей, она в нашем доме живёт. Поболтали немного, а потом… потом подошёл Цепень твой…

— Кажется, он уже твоим становится.

— Он с собачкой был. Предложил погулять немного.

— Гандон! — не могу сдержаться я.

— Ну, мы и согласились с Наташкой, — продолжает она. — Наташка с ним знакома, оказывается. Пошли по Красной, допёрлись до Красноармейской, он предложил к другу на Южный поехать побалдеть. Но мы его отшили. Вернее, аккуратно отделались, сказали, что нам к её бабушке надо.

Слушай, ну, он туповат немного, но производит впечатление доброго парня.

— Что⁈ Доброго⁈ Катя!!! Очнись!!! Он вокруг тебя вьётся только для того, чтобы сделать тебе больно! Он не добрый, подлый, бессердечный, понимаешь? Он хочет причинить тебе зло, чтобы уязвить меня! Знаешь, что бы на Южном было?

— То есть… — запинается она, — по-твоему я не могу понравиться парню и единственное, что ему от меня надо — это уязвить тебя?

— Нет, Катя, не так, — злюсь я. — Ты очень красивая, умная, добрая и славная девушка. Я думаю, в школе вокруг тебя парни стаями вились…

— Нет, — качает она головой.

— Я же страшненькая…

— Ты⁈ Капец… Что у тебя в голове, вообще? Кать, ты красивая, это я тебе авторитетно заявляю. Просто этот козлина… ты ему безразлична. Нет, красотой твоей он с удовольствием воспользуется, но не ради тебя, понимаешь? И сам, и вместе с другом с Южного. Просто он знает, что мне было бы больно, сделай он тебе что-нибудь плохое.

— Тебе? — снова удивляется она.

Как они меня все бесят! Дети, честное слово!

— Да, мне! Мы вообще-то с тобой близкие друзья, и ты думаешь, мне безразлично, что он с тобой сделает?

— Ты как Пьер Безухов?

— Катя! Какой, к херам, Пьер! Двадцать первый век на дворе, а ты мне про Пьера, ещё и безухого!

— Двадцатый, вообще-то…

— Кать, я тебе серьёзно говорю, ближе, чем на пушечный выстрел этого козла не подпускай.

Ты поняла? Ни в этом веке, ни в следующем. Он и через сорок лет таким же козлом останется.

— Да поняла я. Нет, ты правда из-за этого прибежал?

Да твою же за ногу! Нет, бля, просто побегать захотелось.

— Правда, — сердито отвечаю я.