Чебурашка

Впрочем, этого и так никто и никогда не узнал, потому что он не остановился, а притопил газ и унёсся в неизвестно направлении…

После школы, пообедав, я на самом деле, как и сказал Мишке, иду в гараж. Мне действительно надо закончить со своим пиратским фрегатом «Чебурашкой». Там чуть-чуть осталось. Правда карты, с указанием места, где спрятаны сокровища, я так и не нашёл, но машину нужно от греха убрать, а то не ровён час, на горизонте появится Парус.

Белеет, как говорится, парус одинокий, хотя мне больше нравится другое — парус, порвали парус, и я совсем не каюсь… На всякий пожарный я договорился с отцом, что мы отвезём Чебурашку на некоторое время на завод, в цех к его товарищу.

Полностью, конечно, машину я пока не доделал. С обшивкой пола, потолка и дверей будет та ещё песня, но ездить уже можно. Вот и поедем. Завтра с самого утра. На первый урок не пойду, уже отпросился у физички.

Она сначала отпускать не хотела, но приняв во внимание мои резко возросшие за последнее время показатели, решила, что стоматолог — это довольно уважительная причина.

Я выглядываю из гаража, осматриваюсь. Всё вроде спокойно, посторонних не видно.

Снег идёт, ветра нет. Крупные хлопья падают сплошной стеной заметая на глазах прочищенную дорожку. За ночь так наметёт, что и не проехать будет. Придётся завтра хорошенько помахать лопатой вместо зарядки. У Валентина дверь приоткрыта и горит свет.

Я закрываю гараж и заглядываю к нему.

— Здрасьте, дядя Валя.

— Здорово, коли не шутишь.

Он пилит напильником железяку, зажатую в тисках.

— Часик побуду ещё, да домой пойду. Надо тут кое-чё доделать. А ты всё уже?

— Ну, давай, — говорит он, поворачиваясь ко мне и вытирая лоб тыльной стороной руки.

— Сейчас ехал на машине, то ещё удовольствие. Снегу по уши намело. Хорошо, у кого «Нива». Да и на Чебурашке твоём тоже хорошо. А моя ласточка похуже справляется. Но тут от умения зависит, подмигивает он.

Я засовываю руки в карманы пальто и иду к дому. Иду медленно, шагаю по свежему пушистому снегу, оставляя глубокие следы. Сейчас уже вечер, но от снега делается светло. Огромные снежинки беспорядочно мечутся и вьются в луче фонаря, а лавочки и машины обрастают мохнатыми белыми шапками и превращаются в сугробы. Кайфовая погода.

И всё бы хорошо, только я волнуюсь…

Дворник отчаянно скребёт дорогу, но снег тут же делает его работу напрасной. Я останавливаюсь, задираю голову и смотрю на светящееся окно кухни. О! Там мама. Увидев, что я поднял голову, она машет рукой.

Я машу ей в ответ, но она не останавливается и продолжает махать призывно и настойчиво. Давай быстрее, как бы говорит она. Наверное, ужин остывает. Я киваю и направляюсь к подъезду. Неспеша поднимаюсь по лестнице и захожу домой. Дверь открыта.

— Привет! — улыбаюсь я.