Чебурашка

Настоящий человек будущего, таких там ждут с распростёртыми объятьями…

В общем, мы выходим из автобуса и двигаем к площадке, огороженной сеткой-рабицей. Встраиваемся в поток и плывём по течению вместе с остальными пассажирами автобуса.

— Кать, за меня держись, не потеряйся.

Она кивает. Толпа вдруг застопоривается и я, пока мы стоим, притягиваю её за шею и шепчу в самое ухо:

— Сумку из рук не выпускай, следи внимательно, поняла?

Она послушно кивает и её светлые волосы разлетаются, попадают мне в рот и в нос.

Я чихаю. Она смеётся, закладывая непослушные пряди за ухо. Я мотаю головой и тоже смеюсь.

— Привет… — раздаётся рядом девичий голос.

Я оборачиваюсь и вижу… Вику. Блин! Ну, нахрен! Ну, почему! Ну почему надо появиться именно тогда, когда я обнимаю Катьку и шепчу ей на ушко! Неловкий момент, бляха! Ну, ладно, что теперь, не буду же я смущаться, оправдываться, отпрыгивать в сторону и всё такое. Я нет, а Катя смущается и даже краснеет, замечая, с каким недоумением Вика её рассматривает.

— Привет, — улыбаюсь я. — Знакомьтесь. Это Катя, а это Вика… о… товарищ сержант…

— Не на службе, — недовольно бросает, вырастающий за спиной дочери Хаблюк.

Сегодня он в обтягивающей брюшко рубашке «поло», в джинсах и белых кроссовках. Упакованный с ног до головы. Стиляга.

— Здравствуйте, Иван Денисович, — лучезарно улыбаюсь я, но узнать, что он ответит не успеваю, потому что людской поток начинает двигаться и нас тут же уносит вперёд, а Хаблюки остаются на обочине.

Иду к ней, но меня опережает ушлый парняга с бегающими шкодливыми глазами.

— Почём отдаёшь, мать, — нагло спрашивает он. — Размерчик мой?

— Твой, — соглашается тётка. — Сто семьдесят. Франция.

— А как брать-то? Вон там, у будки, а? Пошли померим, куда я денусь-то? Ты глянь, там же бежать некуда!

— Нет, не пойду. Так бери.

— А за сто пятьдесят отдашь?

— Кать, иди вон там у сетки постой, неподалёку от будки, — говорю я Катюхе. — Я здесь покручусь.

Я остаюсь неподалёку от «Кардена» за сто семьдесят и слежу за теми, кто интересуется. К ней подходят, спрашивают, отходят. Через некоторое время появляется парнишка чуть выше меня. На вид чистый ботаник.

— З-здрасьте, — чуть заикается он. — П-по чём б-брюки?

— Сто семьдесят, — отвечает хозяйка штанов. — Размер твой, сто семьдесят.

— У м-меня, ток-ка сто п… п… п-писят… — говорит парнишка.

Тётка отворачивается и начинает говорить с другим претендентом. Парнишка остаётся стоять на месте и крутить головой.

— Братуха, — подхожу я к нему. — Смотри, на мне штаны, штатовские, «Джексоны». За сто пятьдесят отдам.

— П-померять… — опять начинает он.

— Да где тут мерить? — усмехаюсь я.

— В-вон т-там все мерят…

— Да мы с тобой одинаковые. Видишь размер? Штаны вообще огонь.

Да мать твою за ногу.

— Ну, пошли, померишь.