Черное солнце

А что я еще мог рассказать помимо легенды? Разыграл из себя простака-дурака. Они проверили – все сходится. Поняли, что от меня толку нет, тем более к тому времени тебя взяли – об этом мне с большим удовольствием сообщил следователь. Передали меня полиции, а стражи порядка меня обвинили в пособничестве. Я и не отказывался, поэтому расследование быстро завершили и передали дело в суд. Я был очень зол на Ди, прикончил бы его на месте, но потом меня посетила светлая мысль. Я из СИЗО ему передал писульку. Почерк не мой, подписи нет, и никуда он с ней не сунется. Но он сразу понял, откуда ветер дует.

Я ему написал, что как только отсижу срок, то сожгу его ресторан, а потом и его прикончу, если он мне не поможет из тюрьмы соскочить. Голландец внял моим словам и сумел убедить судью то ли с помощью денег, то ли с помощью связей, в общем, с испугу помог, а может, совесть заела, но, как бы там ни было, мне присудили всего год принудительных работ и отправили на свинокомплекс за хрюшками ухаживать. Со жратвой там, конечно, нет проблем, но какой из меня свинарь? Вот подумай: Хосе Домингуш, и свинарь. Весь бордель бы от смеха умер. Проработал я на свинокомплексе недели две, потом увел коня и добрался до побережья. Решил идти морем – на лошади далеко и опасно. Конфисковал я моторку у одного рыбака, но сказал, что он может забрать ее в порту Луанды. По-честному поступил. На ней, на этой лодке, и добрался до дому. По дороге возникали кое-какие проблемы, но это уже не интересно. Шлыков меня сразу взял в крутой оборот, но нашей службе ничего не сообщил, сам разобрался по своим каналам и снял с меня обвинение. И вот я здесь. – Хосе заглотил очередную порцию виски. – Ну что, я поехал, я на машине. Оставил за холмом на всякий случай.

– Куда ты в таком виде?! – тормознул визитера Чича. – Проспишься, а к вечеру поедешь докладывать Шлыкову.

Вечером Док пришел в коттедж к Маркину, поведал о встрече с Мартышом и пересказал их разговор.

– Он в своем праве, – резюмировал Маркин. – Никому и ничего не должен. Устроился в жизни, и слава богу. – Он сделал небольшую паузу. – Мне в последнее время не дает покоя одна мысль. Вот Мартыша мы считали погибшим, а он жив, Чича попал в плен и тоже тут. Остался Дельфи…

Он положил локти на стол, упер кулаки в подбородок и задумался.

Вспомнил странную женщину по имени Люси, ее уверенный взгляд, обещание, что она непременно вылечит больного… И Маркин тогда ей поверил.

«А может быть, он вовсе не от малярии умер, может, его убили… Он же был беспомощен, как младенец, а там всякая шушера крутится».

Он нашел человека, которого посылали в деревню, и задал ему вопрос:

– Ты разговаривал с женщиной по имени Люси?

– Ее я не видел. Я зашел в указанный мне дом, и хозяин сказал, что Дельфи умер. Это все, что я узнал.