Черное солнце

Рискованно, но другого выхода нет… У тебя сколько фугасов? – он посмотрел на Мартыша.

– Три, – ответил тот. – Должно хватить.

– Ну, ты прямо звездочет. Зажигательные пули имеются?

– Есть маленько, но ими стрелять – только свою огневую точку выдавать, а результат сомнительный.

– Ладно, не будем гадать на кофейной гуще – на месте разберемся. Переодевайтесь. Выезжаем через час… Мартыш, ты нашел свой размер?

– Да, кто-то очень заботливый попался, – сказал Мартыш. – И откуда только узнали?

– Из твоего личного дела – тоже мне загадка, – пояснил Маркин. – Все. Переодеваемся в «верде оливо», то есть в кубинскую военную форму, и поехали.

Они мчались по щербатой асфальтовой дороге по саванне, утыканной редкими деревьями под названием мопани, разбавленными низкорослым кустарником. Почва красного цвета выглядела сухой и относительно ровной – поезжай куда хочешь, не завязнешь. Стоял июль, самый холодный месяц в Анголе – всего лишь плюс двадцать два градуса. Глядя в боковое окно машины на однообразный пейзаж, Маркин размышлял. Размышлял не о предстоящей операции, с которой не было никакой ясности, а о ближайшем будущем группы и как она впишется в это будущее.

«Надо завязывать с этой геодезической показухой, только привлекает к себе посторонних. Скоро на нас будут местные крестьяне нападать, думая, что эти пентюхи сопротивление вряд ли окажут, а поживиться можно. А ствол покажешь, так сразу все смирными и послушными станут. Надо менять легенду. И дом этот для размещения личного состава никуда не годится, о чем свидетельствует недавняя практика. Торчит на виду, и нормальное охранение не выставишь – народу мало. Разве что дом использовать в качестве столовой. А как укрытие не годится».

Он вспомнил свой разговор с офицером, который два года отвоевал в Анголе и рассказывал, как они в рефужии прожили три месяца, а на вопрос, что такое рефужия, пояснил:

«Это что-то вроде нашей землянки: заглубленное помещение площадью примерно три на три метра или три на четыре, как душа захочет. Две кровати с пологом от москитов, стол. Стены и потолок обшиты досками. На полу тоже доски. Сверху насыпан грунт толщиной около метра и для маскировки кустарник посажен.

Маркин начал прикидывать, где можно соорудить эту рефужию. Он представил деревню, холмы, рощи, озерцо, как будто бродил по окрестностям. В одном месте при спуске во впадину есть крутой склон. Он подумал: «Можно вырыть в нем что-то типа пещеры, обустроить и замаскировать. Это, конечно, не «землянка наша в три наката», а десять метров грунта над головой, никакой снаряд не достанет. Надо будет заняться по возвращении».

Он ни капельки не сомневался, что они вернутся.

Потом он вспомнил Лену.