Черные Шипы (ЛП)

Мои зубы впиваются в подушечку нижней губы, но я не могу подавить всхлип.

Его рот находит другой сосок, и он сосет, а затем кусает, пока я не начинаю кричать. Мои нервные окончания набухают, посылая сигналы во всех направлениях.

Он делает это снова, скручивая и посасывая, давая мне безопасное облегчение, а затем прикусывает сильнее, чем в первый раз. Его щипки становятся все более сильными и неконтролируемыми, пока все линии не расплываются. Боль слишком похожа на удовольствие. Неправильно, но слишком близко к правильному.

— Никто не спасет тебя, моя шлюха. Даже он, — за мужественными нотками его голоса скрывается такой глубокий садизм, что это потрясает меня до глубины души.

Он снова прикусывает тугой сосок, и я клянусь, у него пойдет кровь.

— Господи… — я хнычу.

— Он тоже не будет заниматься спасением, — он отпускает сосок, и звук, издаваемый его влажным ртом, заставляет мои пальцы ног сжиматься. — Молиться — это последнее, что тебе следует делать, моя шлюха. Давай, сразись со мной так, как тебе хочется.

Не только потому, что он мне так сказал, но и потому, что чем сильнее я бью, тем жестче он становится. Чем больше я цепляюсь и извиваюсь, тем ближе я к нему.

Но мы оба знаем, что я никогда не смогу одолеть его или обратить его силу против него. Я не сомневаюсь, что он подавит мой бунт за секунду, если захочет, что он использует только минимум своих сил, чтобы подчинить меня.

Мысль о том, как легко он мог бы одолеть меня, вызывает во мне мириады извращенных эмоций.

— Борись больше, бей меня сильнее, вцепляйся глубже. Чем больше ты будешь меня бить, тем грубее я буду брать твою пизду, моя маленькая грязная шлюшка.

Я выкладываюсь по полной, его слова наполняют меня чуждым чувством энергии. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала необходимость бороться, как будто от этого зависела моя жизнь.

Себастьян за горло отрывает меня от стены и толкает вперед. Я визжу, когда с глухим стуком приземляюсь на твердую землю.

Я пытаюсь отползти, но он хватает меня за лодыжку и тащит обратно. Мои ноющие соски напрягаются, когда трутся об пол. Я впиваюсь ногтями во что-то похожее на дерево, но мне не удается вырваться, и мне удается лишь сломать несколько. Сколько бы я ни сражалась, мне не сравниться с его дикой силой.

Это отличается от того, что было раньше. Тогда он чувствовал себя эмоционально ближе, как будто мог остановиться в любую секунду. Но теперь он настоящий монстр без кнопки Выключения.

За исключением, может быть, стоп-слова.

Но не это пульсирует в моей голове с нарастающей скоростью. На данный момент все, что я хочу, это он.

Или то, что осталось от нас.

— Куда, по-твоему, ты идешь? Он сдергивает мои трусики, несмотря на то, что я дергаюсь. Затем его грудь накрывает мою гладкую спину.