Черные Шипы (ЛП)

И все же я жаждала большего.

И все же это все, о чем я была в состоянии думать.

Потому что в этом и заключается особенность запретного плода. Одного вкуса недостаточно. Желание продолжает расти и расти, достигая высот, которые приведут только к гибели, если сбросить его.

Может быть, это то, что я действительно должна делать.

Темно-красные ухоженные пальцы змеей обвиваются вокруг бицепса Себастьяна.

Я вскидываю голову и вижу красивую рыжеволосую девушку с пухлыми губами, длинной элегантной шеей и поразительными карими глазами. На ней золотистое платье без бретелек, облегающее ее высокую стройную фигуру. Фигура, которая в настоящее время прижимается к Себастьяну с непринужденной фамильярностью.

На ее губах появляется ослепительная улыбка, и она адресована только ему.

И тут что-то происходит.

Он улыбается в ответ.

Это как нож, пронзающий мое умирающее сердце и торчащий из спины. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так после того черного дня, но сцена передо мной доказывает обратное.

По логике вещей, я знаю, что не имею права так себя вести. Я не имею права чувствовать себя раненой, или обиженной, или разрезанной нахрен, но потребность свернуться в клубок и заплакать накатывает на меня из ниоткуда.

Я никогда не думала, что приду в дом Себастьяна при таких обстоятельствах. Или, во всяком случае, дом, в котором он вырос. Деньги сияют в каждом уголке особняка Уиверов, намекая на утонченный вкус его владельцев. Но это холодно — даже безлично.

Его бабушка и дедушка излучали ту же атмосферу, когда мы с Акирой разговаривали с ними ранее. Неудивительно, что Себастьян стал таким, какой он есть. Может быть, это передается по наследству.

— Я вижу, круг расширился без меня, — говорит рыжеволосая Себастьяну, и даже ее голос такой же элегантный, как и она сама. — Представь меня, Бастиан.

Я втягиваю воздух, услышав интимное имя, которым она называет его, и мне требуется вся моя сила, чтобы казаться невозмутимой.

Если земля когда-нибудь планировала засосать меня в дыру, то сейчас самое время это сделать.

— Аспен, — говорит он своим холодным, невозмутимым тоном. — Это Наоми и Акира.

Мой муж пожимает ей руку, потом я тоже пожимаю, размышляя, смогу ли я сломать ее, если буду сжимать достаточно сильно. Я быстро отпустила ее и эту убийственную мысль. Или, во всяком случае, попыталась это сделать.

Болтовня продолжается, несмотря на кипящее напряжение. Или, может быть, я единственная, кто вот-вот вспыхнет и загорится.

Чем больше Аспен приклеивается к Себастьяну, тем ближе я подхожу к точке возгорания. Не помогает и то, что Себастьян полностью игнорирует мое существование и только потакает ей.

Но чего я вообще ожидала? Что он подхватит меня на руки, пока все будут смотреть?

Это было бы катастрофой.