Измена. Он все еще любит! (СИ)

Будто не было его предательства и измены.

Но он не один. На руках он держит спящую девочку. Ее лицо отвернуто от меня, и я не могу ее рассмотреть. Одно вижу, девочка светленькая, и волосы у нее непривычного для Арслановых пшеничного цвета. Как мои, в детстве.

- Пустишь, Лера? – раздается хрипловатый голос Рената.

- Входи. – сторонюсь я.

Такси уезжает в закат, оставив Рената и его дочь у моего порога.

Ренат медленно переступает, осторожно неся ребенка.

- Эльмиру укачало в дороге. – говорит он. – Можно уложить ее поспать?

- Да. Идем в дом.

Эти простые слова еле покрывают ту бурю эмоций, что сейчас творится у меня на душе. Я настолько потрясена появлением Рената и его ребенка на пороге моего дома, что напрочь забываю о том, что в доме живет еще один ребенок Рената. Тот, о котором он не должен ничего знать.

- Куда ее можно положить? – спрашивает Ренат.

- Иди за мной, положишь ее в спальню на втором этаже.

- Мама, а кто это там пришел? – радостно и громко выбегает Селим из детской.

Мы вздрагиваем. Причем оба. С Ренатом.

Ренат смотрит на меня с изумлением, а затем медленно поворачивает голову к сыну.

Глава 68

РЕНАТ

Иду по каменистому пляжу вдоль берега. Напряженно. Солнце давно скрылось в мутных неспокойных морских волнах. Воздух свежий и прохладный. Морской бриз. Но мне так трудно дышать!

Грудную клетку буквально разрывает, разламывает кости и расплющивает сердце, вырывая вместе с артериями к чертям собачим!"

"Я кричу. От боли кричу. От того, что нашу жизнь разрушили и растоптали, а я только потакал этому, как идиот. Кричу, потому что мой сын родился без меня, а я так мечтал держать Леру за руку, когда она мучилась в схватках. Я кричу от того, что не взял новорожденного Селима на руки, кричу от того, что никогда не увижу, как он впервые встал на ноги, произнес первое слово…

И в этом не Лера виновата… И даже не Диана с матерью и сестрой… я один виновен! И нет мне прощения!

Брел по этому пустынному пляжу совершенно один, и орал от боли. Рвал волосы на себе от осознания собственного кретинизма, от собственного бессилия, а волны и ветер уносили мою боль и отчаяние далеко-далеко.

А потом опустился на колени и мысленно просил прощения у Леры и детей. Я один виновен в том, что дочь росла без матери, а сын без отца…

Но теперь я все исправлю!

Я должен, обязан вымолить прощение у Леры и детей! Я должен вернуть ее! Ведь я все еще люблю ее, свою Леру! И всегда любил!

- Ренат…

Оборачиваюсь.

Передо мной стоит Лера. В белом, реющем на ветру платье. Белоснежный подол полощется чайкой на фоне грозового низкого неба и неспокойного моря.

Лера точно ангел, кутается в шаль. Ее светлые волосы ласкают обнаженные ключицы.