Чистая книга: незаконченный роман

Революционность победила христианская любовь к ближнему.

Он стал лечить людей, стал строить больницу, стал просить денег у богатых. Да, да, ради больницы пошел на все…

В деревне происходит бойня. И все кончается тем, что больницу сжигают. Врач на пепелище. И к какой мысли он приходит? Все надо начинать сызнова. Ничего другого нет. Бесчинство, разбой, учиненные в деревне, лишний раз убеждают врача в том, что единственный путь для России – путь культурного развития. И избави боже от революции в масштабах страны.

Может быть, он создает и потребительское общество…

А в Гражданскую войну, может быть, этого Полонского судят те же самые ссыльные. Судят за то, что задерживал революцию, отвлекал людей от революции. Чем? Своими больницами, своими потребиловками.

Да, этот тип должен пройти через всю эпопею. От начала до конца.

Трагическая фигура! Извечная трагедия русского интеллигента, желающего служить народу. Его ненавидят левые экстремисты, да и сам народ не больно ценит…

Не окажется ли он в конечном счете в стане белых? Может быть, те обманом заманили его? Обещали – мы осуществим твои идеи. Мы против террора, за народ. А потом выясняется – они кровопийцы еще больше. И их опаляет одна страсть – стремление к власти. Полонский отходит от них.

Трагедия… Ему говорят: третьего пути нет. А третий путь есть: не разрушать, а созидать, работать.

Оба из народа, оба за народ. Полонского сослали за какой-то антиправительственный поступок. Калинцев пошел в народ сам, по убеждению. Запоздалый народник…

После революции, в годы реакции… разброд в среде интеллигенции… Народная интеллигенция не стонала. Строила… И девиз был один: что бы ни произошло, какая бы революция ни была, а без больниц, без школ – никуда.Итоги пребывания ссыльных на Пинеге

Взбудоражили, всколыхнули людей и ушли. А жизнь с ее неразрешенными задачами осталась. Остался народ и земская интеллигенция.

По этому поводу кто-то из интеллигентов-земцев (Полонский, учитель) говорит:

– Взыграли, как весенние ручьи: опьянили, взбудоражили, возбудили мечты, а потом схлынули в реку, в море, и осталась нива народной жизни. И ее надо пахать, возделывать, засевать, пропалывать, освобождать от сорняков. И так не год, не два, не десять лет, а всю жизнь.

И это наше с вами дело. Нас – жуков и червей навозных, как нас окрестили ссыльные.Юра Сорокин

Поначалу, в юности, еще в Петербурге Юра был примерным гимназистом, к политическим кружкам не примыкал: некогда. Надо деньги зарабатывать. Одна мать, сельская учительница. В гимназии на казенный счет учился и всяких вольностей сторонился.

Родители – народники. Из тех семидесятников-восьмидесятников, которые пошли в народ. В терроре разочаровались, на революцию крестьянина не поднять. Что делать? Идти в народ, учить мужика.