Что скрывал покойник

Она начала напевать себе под нос. Это была ее любимая мелодия.

— Что вы делаете с пьяным матросом? — окликнул ее сверху Гамаш.

Внизу, под ним, Клара замерла на месте. Неужели с ней заговорил сам Господь? Но, в таком случае, неужели Он не знает, что делать с пьяным матросом? Кроме того, Клара была убеждена, что первыми словами Господа, реши он обратиться к ней с вопросом, были бы наверняка следующие: «Ради всего святого, о чем ты думаешь?»

Она подняла голову и увидела деревянную клетку. Коробку. Разговаривающую деревянную коробку. Она почувствовала слабость в коленях.

— Клара? Это Арман Гамаш. Я наверху, в засидке.

Даже несмотря на высоту и сумерки, он ясно различил смущение, отразившееся у нее на лице. А потом понял, что она широко улыбается.

— В засидке? Я и забыла, что она там. Могу я подняться к вам?

И она уже карабкалась по ступенькам, подобно шестилетнему ребенку, считающему себя бессмертным. Гамаш поразился и не на шутку перепугался одновременно. Еще один человек, пусть даже хрупкий и легкий, способен просто-на-просто обрушить это хрупкое сооружение.

— Потрясающе! — Клара запрыгнула на платформу. — Какой вид! Как хорошо, что прояснилось. Я слышала, завтра обещают солнечную погоду. А что вы здесь делаете?

— Я никак не могла сосредоточиться на работе и внезапно поняла, что мне просто необходимо прийти сюда. Ну, не совсем сюда, а туда, вниз, где умерла Джейн. У меня такое чувство, будто я перед ней в долгу.

— Трудно продолжать жить и не испытывать чувства вины перед умершими.

— Наверное, вы правы. — Она повернулась и взглянула на Гамаша. Его последние слова явно произвели на нее впечатление.

Он махнул рукой, стараясь, чтобы голос его звучал невозмутимо и даже равнодушно. Перед глазами у него плавали белые круги, знакомая прелюдия к приступу головокружения. Он заставил себя взглянуть через край платформы. Чем скорее все это закончится, тем лучше.

Клара всматривалась в лес, со всех сторон обступивший место, где погибла Джейн. Гамаш почувствовал, как в нем поднимается раздражение. Неужели она ничего не видит? Или она так шутит? Солнечные лучи отбрасывали на землю длинные тени, в их неверном свете перспектива искажалась, лес покрылся дымкой, и тут она увидела.

— Ага. Просека в лесу, вон там. Вы ее имели в виду?

— Это оленья тропа, — поправил ее Гамаш, медленно пятясь от края платформы и нащупывая ствол дерева позади себя. — Ее проложили олени, они ходят здесь из года в год. Они очень похожи на железные дороги в Швейцарии. Вполне предсказуемые. Из поколения в поколение они пользуются одной и той же тропой. Вот почему засидка была построена именно здесь. — Он почти забыл об охватившей его панике.