Что скрывал покойник

За ленчем я подошла к Иоланде, чтобы заговорить с нею, и слышала, как он смеялся надо мной. Это был очень необычный звук. Какой-то замогильный и пронзительный. Мерзкий и отвратительный. Именно этими словами Джейн описывала смех одного из мальчишек, которые швырялись навозом.

Гамаш впитывал информацию, глядя на огонь, и мелкими глотками потягивал сидр, чувствуя, как горячая сладкая жидкость течет по пищеводу в желудок, согревая изнутри.

— Вы полагаете, что одним из мальчиков был его сын Бернар?

— Совершенно верно. Одного из мальчишек там не было. А вот Бернар был.

— Мы допрашивали Гаса и Клода.

Оба отрицают, что вообще там были, что, впрочем, неудивительно.

— Филипп извинился за то, что швырялся навозом, но это ничего не значит. Все мальчишки боятся Берни. Думаю, Филипп признался бы в убийстве, если бы это спасло его от взбучки, которую мог задать ему этот малый. Он запугал их до невозможности.

— Возможно ли, что Филиппа там вообще не было?

— Возможно, но маловероятно. Но я совершенно точно знаю, что Бернар Маленфан бросал навоз в Оливье и Габри, развлекаясь от души.

— Бернар Маленфан приходился Джейн внучатым племянником, — медленно сказал Гамаш, обдумывая возможные варианты.

— Да, — подтвердила Клара и зачерпнула пригоршню орешков к пиву. — Но они не были близки, как вам наверняка известно. Даже не припомню, когда она последний раз виделась с Иоландой на каком-нибудь мероприятии. У них случилась серьезная размолвка.

— Что между ними произошло?

— Я не знаю подробностей, — неуверенно отозвалась Клара. — Мне известно лишь, что это как-то касалось дома. Дома Джейн. Он принадлежал ее родителям, и возникли какие-то разногласия. Джейн говорила мне, что одно время они с Иоландой были очень близки.

Та часто навещала ее, еще когда была совсем маленькой. Они играли в рамми и криббидж. И у них была еще одна игра. С дамой червей. Каждый вечер Джейн клала на кухонный столик игральную каргу и просила Иоланду запомнить ее, потому что утром она должна была измениться.

— И что же, карта менялась?

— В том-то все и дело. Каждое утро Иоланда спускалась на кухню, и карта действительно была другой. По-прежнему дама червей, но рисунок менялся.

— Но действительно ли карта была другой? То есть, я хочу сказать, Джейн меняла ее сама?

— Нет.

Но Джейн знала, что малышка не может запомнить все детали. Более того, она знала и то, что каждому ребенку очень хочется верить в волшебство. Как это печально…

— Что именно? — поинтересовался Гамаш.

— Иоланда. Интересно, во что она верит сегодня.

Гамаш вспомнил свой разговор с Мирной и подумал: а не могла ли Джейн таким образом стараться внушить юной Иоланде какую-нибудь важную мысль? Например, что изменения и перемены происходят постоянно и что их не нужно бояться.