Что скрывал покойник

— И вы прикрепили его скотчем на обороте картины, на которой нарисован маяк?

— Она посоветовала нам держать рисунки в темном месте, — продолжала Иоланда тоном, каким наверняка утверждала, что «водопроводные и канализационные трубы сделаны не из свинца».

— А почему бы попросту не заклеить их обоями?

Андрэ коротко хохотнул, но под взглядом Иоланды умолк.

— Ну, хорошо, вы пойдете с нами, — распорядился Бювуар. Время близилось к обеду, и он с удовольствием предвкушал, как выпьет бутылочку пива и съест бутерброд.

— А мальчик? — спросила Лакост, подыгрывая ему. — Он же, в сущности, еще ребенок. Как он будет один, без родителей?

— Вызовите инспектора по делам несовершеннолетних.

Иоланда вцепилась в Бернара и попыталась обнять его. У нее ничего не получилось. Самого Бернара, похоже, не слишком огорчила мысль о воспитательном доме. Андрэ выглядел так, словно эта мысль пришлась ему по вкусу. А Иоланду едва не хватил апоплексический удар.

— Или, — продолжал Бювуар, — предлагаю вам еще раз хорошенько подумать и рассказать нам всю правду до того, как настоящие владельцы решат подать на вас в суд.

Он помахал в воздухе конвертом. Какая-то его часть сопротивлялась необходимости использовать Бернара в качестве наживки, но он решил, что как-нибудь переживет это.

Наступил момент истины. По словам Иоланды, она нашла конверт на кофейном столике в доме тети Джейн. Он лежал на самом видном месте. Иоланда говорила об этом так, словно на глаза ей попалось наглядное пособие по садомазохизму. Она уже собралась швырнуть его в огонь, но потом решила сохранить рисунки из любви и уважения к тете Джейн.

— Для чего вы взяли их с собой? — повторил вопрос Бювуар, направляясь к дверям.

— Хорошо, хорошо. Я подумала, что, может быть, они чего-нибудь стоят.

— Мне казалось, вам ненавистны работы вашей тетки.

— Не в качестве произведения искусства, ты, кусок дерьма, — подал голос Андрэ. — Я подумал, что их можно будет продать кому-нибудь из ее друзей. Например, Бену Хедли.

— А почему он должен был купить их?

— Потому что у него куча денег, а ещё потому, что я пригрозил бы сжечь их, а он бы пожелал их спасти.

— Но для чего выносить их из дома? Почему не оставить на месте?

— Потому что они мне отвратительны!

Иоланда уже пришла в себя. Весь макияж мира моды — а она вполне созрела для того, чтобы нанести его на себя за один присест, — не смог бы скрыть ее омерзительную сущность. В мгновение ока она превратилась в озлобленную женщину средних лет, гротескную и похожую на скульптуру из металлоконструкций. Сплошная ржавчина и острые углы. Даже Бернар почел за лучшее отодвинуться от нее.

— Я должна была спрятать рисунки так, чтобы их не увидел никто другой.

Бювуар написал расписку об изъятии конверта и отдал Иоланде.