Что скрывал покойник

— Правда? Неужели у меня есть право сделать вывеску на родном языке? Или разговаривать только по-английски? Нет. Мною сразу же заинтересуется языковая полиция. Канцелярия французского языка. Меня дискриминируют. С такой постановкой вопроса согласен даже Верховный суд. А я хочу говорить по-английски, старший инспектор.

— Вы говорите по-английски. И я тоже. И мои офицеры. Нравится вам это или нет, мистер Хедли, но английский пользуется в Квебеке уважением.

— Не всегда. И далеко не все его уважают.

— Верно. Как верно и то, что не все с уважением относятся к офицерам полиции. Такова жизнь.

В этом, как прекрасно понимал Гамаш, и заключалась принципиальная разница между англо- и франкоговорящими квебекцами, между англофонами и франкофонами; англичане верили в права личности, а французы считали, что должны защищать коллективные права. Защищать свой язык и культуру.

— Все течет, все изменяется, мистер Хедли, — осторожно произнес Гамаш, надеясь ослабить напряжение, которое внезапно сгустилось над их маленькой садовой скамейкой. Франко-английские дебаты в Квебеке разводили людей по разным полюсам. Гамаш считал, что лучше всего оставить эти споры политикам, которым больше нечем заняться.

— В самом деле, старший инспектор? Вы верите, что мы действительно становимся более цивилизованными? Более терпимыми? Менее склонными к насилию? Если бы порядок вещей и в самом деле изменился, вас бы здесь не было.

— Вы явно имеете в виду смерть мисс Нил. Вы считаете, произошло убийство? — Гамаш задал этот вопрос и самому себе.

— Нет, не считаю. Но я знаю, что тот, кто поступил так с ней, намеревался совершить убийство сегодня утром. По меньшей мере, убийство ни в чем не повинного оленя. Это совсем не цивилизованный поступок. Нет, инспектор, люди не меняются. — Бен опустил голову и принялся играть поводком, который держал в руках. — Впрочем, я, наверное, ошибаюсь. — Он взглянул на Гамаша и обезоруживающе улыбнулся.

Гамаш разделял чувства Бена относительно охоты, зато был с ним в корне не согласен в отношении людей. Тем не менее их разговор позволил выяснить кое-что, а ведь в этом, собственно, и заключалась его работа.

Расставшись с Бювуаром, в течение следующих двух часов он был очень занят. Вместе с Питером Морроу и Беном Хедли он побывал в церкви, где Питер сообщил трагическое известие своей жене. Гамаш наблюдал за этой сценой, стоя у двери: ему нужно было увидеть, как она отреагирует, и еще он не хотел им мешать. Он оставил супругов, а сам вместе с мистером Хедли направился по дороге в деревню.

Старший инспектор попрощался с Беном Хедли на околице и направился прямиком в бистро. Найти его оказалось достаточно просто — здание украшали бело-голубые навесы и тенты, а на тротуаре стояли круглые деревянные столы и стулья.