Что скрывал покойник

Супруги стояли босиком в кухне, где начали готовить завтрак. Обычно к этому времени оба уже успевали принять душ, и если не одеться полностью, то, по крайней мере, всунуть ноги в шлепанцы и набросить халаты поверх фланелевых пижам. Но сегодняшнее утро никак нельзя было назвать обычным. Впрочем, до этого момента Питер не отдавал себе отчета в том, насколько необычным оно окажется.

Он провел ночь, крепко обнимая Клару, и даже позволил себе надеяться, что худшее позади. Что печаль и скорбь, которые, конечно же, не исчезли за одну ночь, все-таки вернут ему жену, хотя бы частично. Но женщина, которую он знал и любил, с головой ушла в свои переживания. Совсем как Иона. Ее белый кит тоски и утраты плыл в океане человеческой души.

— Клара? Нам нужно поговорить. Ты слышишь меня? — Питер умирал от желания снова забраться в теплую постель с горячим кофейником, гренками с джемом и последним номером каталога «Ли Вэлли». Вместо этого он стоял босиком на холодном полу кухни, размахивая багетом, как дирижерской палочкой, за спиной Клары. Ему не понравилось, что он сравнил багет с палочкой. Пусть лучше будет меч. Но уместно ли такое сравнение? Грозить мечом собственной жене? Он резко взмахнул багетом, и хрустящий хлебец надломился. «Все, что ни делается, к лучшему», — подумал он. Что-то уж слишком разыгралось у него воображение.

— Нам нужно поговорить о Джейн. — Питер вспомнил, где находится, опустил трагически сломанный «меч» на стол и бережно положил руку ей на плечо. Его пальцы ощутили прикосновение мягкой фланели, но жена резко дернула плечом, сбрасывая его руку. — Помнишь, как вы с Джейн разговаривали, а я делал какое-нибудь грубое замечание и уходил? — Клара смотрела куда-то перед собой, время от времени шмыгая носом. — Я уходил в свою студию и начинал рисовать. Но при этом оставлял открытой дверь. Ты не знала об этом, правда?

В первый раз за прошедшие двадцать четыре часа он уловил в ее глазах слабый проблеск интереса. Она повернулась к нему лицом, вытирая нос тыльной стороной ладони. Питер подавил желание протянуть ей бумажную салфетку.

— Каждую неделю, пока вы с Джейн разговаривали, я слушал и рисовал. Долгие-долгие годы. Я создал свои лучшие картины, слушая вас двоих. Это было немного похоже на те времена, когда я, совсем еще маленький, лежал в кровати и вслушивался в разговор матери и отца, которые сидели внизу. От этого мне было так хорошо и покойно. Но дело не только в этом. Вы с Джейн говорили обо всем. О садоводстве, книгах, отношениях, стряпне. И еще вы говорили о своей вере и убеждениях. Помнишь?

Клара опустила голову, глядя на руки.

— Вы обе верили в Бога. Клара, ты должна разобраться в себе и решить, во что же ты веришь.

— Что ты имеешь в виду? Я знаю, во что я верю.

— Во что? Расскажи мне.

— Отстань.