Чучело

 – А ты как думаешь?»

– Ну-ну! – сказал Николай Николаевич. – Это уже совсем интересно. Что же ты ему ответила?

– Я думаю, как ты! – сказала я.

– Остроумный ответ, – сказал Николай Николаевич. – Ну а он-то что?

– Он был тихий-тихий. Спокойный-спокойный… По-моему, ему здорово понравились мои слова. А меня это тогда очень обрадовало – значит, я снова, в который раз, помогла ему.

– Ничего себе – тихий-тихий! – вдруг возмутился Николай Николаевич. – Тебя, понимаешь, бьют, колошматят, а он – молчок?!

Он так был возмущен, что даже вскочил, пробежался по комнате и застонал.

– А чего ты хохочешь? – Ленка внимательно посмотрела на Николая Николаевича.

– Я хохочу?! – ответил Николай Николаевич. – Я рыдаю, к твоему сведению. Какой тихий… Тишайший мальчик!.. Паинька! Да за ним нужен глаз да глаз. Я это чувствую! А то он, того и гляди, горло перережет.

– Ты меня осуждаешь за то, что я пожалела Димку, потому что он… предатель? – спросила Ленка.

– Прощать – пожалуйста!.. Но не предателей, – ответил Николай Николаевич. – Лично я не люблю подлецов.

– Ты же сам говорил, что надо быть милосердным! – защищалась Ленка.

– Говорил! Говорил! – снова закричал Николай Николаевич. – И никогда от этого не откажусь! Но ты считаешь себя милосердной только потому, что пожалела подлеца?.. Это же смешно!

– Он не подлец! Не подлец! Он тогда еще не был подлецом!.. – ответила Ленка и перешла на шепот: – Я в тот момент не могла иначе… Я рада, что помогла ему…

– А чего же ты тогда уезжаешь? – спросил Николай Николаевич.

Ленка посмотрела на него, как мышь, загнанная в угол.

Но Николай Николаевич так разошелся, что уже не мог остановиться:

– Да никакая ты не милосердная! Ты только Димке все прощаешь… А остальным?..

– Остальные вредные! – крикнула Ленка. – Злые! Они волки и лисы – вот кто они такие! Если бы не они, он бы давно сознался.

– А я не верю, что в вашем классе все вредные! – сказал Николай Николаевич. – Быть этого не может.

– Не веришь? – Ленка с остервенением посмотрела на Николая Николаевича.

– Не верю! – твердо ответил тот.

Теперь они стояли друг против друга, оба с горящими от гнева глазами, словно собирались драться. Николай Николаевич наступал на Ленку, а та отступала, пока не уперлась спиной в стенку, – дедушка ей не верил, и это ее потрясло!

– Не веришь? – тихо переспросила она и подняла на него глаза, еще надеясь, что не найдет в его лице подтверждения тех слов, которые он произнес.

Николай Николаевич в отчаянии помотал головой: «Не верю», хотя готов уже был отказаться от своих слов из жалости к ней.