Чудовище

Она даже не подозревала, какую опасность могли представлять эти сокровища в руках меченого. Если, конечно, это был злой меченый, а судя по внешности Ульвара, он был как раз одним из таких.

Внезапным рывком он повалил ее на пол.

— Ты думаешь, у тебя это получится! Ты думаешь заставить их отдать сокровища мне? Ты слишком высокого мнения о себе, дьявольская старуха!

Она пыталась высвободиться, но это привело к тому, что он схватил ее за талию и швырнул на кровать. Агнета кричала, сходя с ума от страха и отвращения.

Ульвар пришел в ярость от ее криков и заткнул ей рот какой-то грязной тряпкой.

— Теперь ты заткнешься, старая карга, довольно мне терпеть это!

Дело приняло серьезный оборот. Она не могла никак высвободиться. Она била, царапала и толкала его, но все напрасно. Ее упрямство все больше и больше распаляло Ульвара.

Преисполненная отвращения, негодования, отчаяния и боли, она почувствовала, как он овладел ею. То, что ей было ужасно больно, было не так важно, гораздо хуже было то неописуемое отвращение, которое переполнило ее, когда она ощутила в себе его присутствие. Весь этот акт был сплошным унижением и надругательством, и Агнета удивлялась, почему она не умерла от стыда.

Но боролась она до конца, так что легкой победой Ульвар похвастаться не мог. Ему пришлось долго сражаться с ней, прежде чем получить желаемое.

И когда все было кончено, он был настолько измотан, что просто повалился без сил. У Агнеты же, напротив, было еще много сил, и она жестоко отлупила его, сбросила с кровати и вылила ему на голову содержимое его ночного горшка.

Потом схватила свою разорванную одежду и побежала, пока он не вскочил с перепачканного нечистотами пола и не бросился за ней следом.

— Отец, — произнесла Бенедикта своим громким, хриплым голосом… — почему Агнета больше не приходит?

— Я не знаю, дитя мое, — устало произнес Хеннинг. — Не знаю.

Но он знал, почему. И в этом была его вина. Ему не следовало говорить ей о своих чувствах. Потому что три недели назад он получил письмо. Письмо от Агнеты. Он читал его так много раз, что оно все истрепалось.

«Дорогой Хеннинг! Ты не должен думать, что я не испытываю к тебе благодарности за то, что ты попросил моей руки. Я не достойна тебя, и я никогда, никогда не смогу выйти за тебя замуж.

Мне больно, что письмо это может огорчить тебя, но мне приходится его писать. Мои занятия с детьми тоже должны быть прекращены, я больше не появлюсь на Липовой аллее. Передай от меня привет детям. Преданная тебе навсегда, Агнета».

Он ничего не понимал. Отправился в усадьбу священника и спросил, дома ли она, но, встретив возле церкви жену священника, узнал от нее, что последнее время Агнета плохо себя чувствует, лежит в постели и не хочет никого принимать.