Чудовище

 — Какой ты стал большой!

— И он такой смышленый, — добавила Малин.

Хеннинг не знал, что сказать. Его любимый отец казался ему чужим. Он чувствовал к нему сострадание, но Вильяру сейчас требовалось от сына не это. Ему нужна была любовь. А Хеннинг был совершенно парализован, он просто не мог вымолвить ни слова, сам страдая. Но ничего не мог с этим поделать.

К счастью, ему и не пришлось отвечать, потому что он забыл закрыть за собой дверь, и в комнату прошмыгнули два любопытных карапуза. Им пришлось слишком долго отсиживаться на кухне, так что Малин совершенно забыла о них.

Но им больше не хотелось, чтобы о них забывали.

К ее ужасу, Ульвар вскарабкался на постель и высунул голову из-за подушки. Вильяр увидел его. На миг ей показалось, что вся ее работа пошла насмарку, что уж теперь Вильяр получит такой шок, что дальше некуда… Даже священник с трудом смог привыкнуть к безобразной внешности маленького тролля, к его необычайно высоким скулам, узеньким желтым глазам, всегда враждебно прищуренным, черным, косматым волосам, торчавшим во все стороны, к этому рту… необычайно широкому, с острыми волчьими зубами и этому короткому широкому носу, к его маленькому нескладному телу, собранному, казалось, наугад из разрозненных частей. Можно было подумать, что это маленький дьяволенок, вышедший из какого-то болота и затесавшийся между людьми.

Ульвар нес в себе все худшие качества меченых. Он был весь переполнен злобой, нетерпимостью и ненавистью к окружающим.

Нет, Малин знала, что он никого не любил.

У нее и Хеннинга были серьезные основания для страха. Уже трижды…

Вильяр удивил всех. Взглянув на маленького человекозверя, он еле слышно прошептал:

В голосе его не прозвучало ни малейшей неприязни, одно лишь удивление.

— Это Ульвар, сын Саги.

— Саги? Да, конечно, сын Саги. Ты же сказала, что она умерла. Да, бедная Сага…

Марко скромно стоял возле кровати и ждал. Взяв его за плечи, Малин сказала:

— А это его брат-близнец. Я сейчас подниму его, чтобы ты смог увидеть. Его зовут Марко.

Она подняла сказочно прекрасного мальчика.

— Господи, — прошептал он наконец. — Что же это значит?

После этого он прикрыл глаза. Повернувшись к Ульвару, Малин сказала:

— Ты видишь, Ульвар? Ты понравился отцу Хеннинга!

Ульвар высунул язык, зафыркал, плюнул презрительно на пол.

— Как он мог не понравиться мне? — прошептал Вильяр, по-прежнему закрыв глаза, но с печальной улыбкой на губах. — Ты забываешь о том, что мой дед Хейке был для меня величайшим героем.

«С одной лишь разницей…» — хотелось сказать Малин. Но она промолчала. Ульвар требовал к себе исключительно доброго отношения.

Вильяр снова впал в забытье, и все, кроме Хеннинга, покинули спальню.