Чудовище

Она была уверена в том, что он не удовлетворит ее просьбу.

— Я не думаю, что в моем плане реорганизации кладбища имеются какие-то изъяны, — с подчеркнутым сарказмом произнес он. — Мы оставляем в полной неприкосновенности новые могилы и концентрируем свои усилия исключительно на ликвидации старых могил. Согласно моим инструкциям, молодой Вольден начертил новую карту этого участка.

Молодой Вольден кивнул.

Но Малин не собиралась сдаваться.

— Но разве вы не понимаете, что ваш план недолговечен? — сказала она. — Округ Гростенсхольм — я использую старое название — уже больше не деревня, а дачный поселок. И поскольку вами дано разрешение на дальнейшее строительство, здесь будет построено еще множество домов. Через несколько лет все равно придется расширять кладбище. Так что принесение в жертву могил Людей Льда окажется напрасным.

Выражение лица начальника стало кислым, чего наверняка никогда не видела его жена. И откуда только у Малин взялись эти мысли о его властной жене?

Ему явно пришлась не по вкусу критика Малин его творения, но он на всякий случай оставил в стороне вопрос о жилой застройке и сконцентрировался исключительно на кладбищенской проблеме.

— Разве Вольден не объяснил вам, что у нас нет возможности расширить кладбище? Вольден снова кивнул. Малин это взорвало:

— Но ведь есть же, Боже мой, и другие возможности! Почему бы не сделать лесное кладбище? Например, на опушке леса!

— Это слишком далеко от церкви, — неодобрительно заметил начальник. — Это не подходит.

— Но раньше этот вариант подходил, — прошипела в ответ Малин.

Начальник выбрал наихудшую тактику, какую только можно было выбрать по отношению к посетителю. Снова сев за стол, он равнодушно сказал Вольдену:

— Если бумаги, адресованные окружному врачу, готовы, вы можете передать их мне.

— Хорошо, господин Йонсен.

Вольден дал Малин понять, что аудиенция окончена и что она должна следовать за ним. Но Малин не могла удержаться от реплики, адресованной начальнику.

— Сегодня утром она была не в духе? — спросила она.

Она встретила его разъяренно-вопросительный взгляд, так и не поняв, что означал лихорадочный румянец на его щеках — гнев или стыд.

И она увидела, как он наливает себе содовой воды.

Молодой Вольден был просто возмущен, когда они вернулись в канцелярию.

— Фрекен Кристерсдаттер, вы вели себя слишком…

— Мне хотелось бы взглянуть на ваш план. И вообще вам не следует так поджимать губы, это вам не идет, вы становитесь похожим на господина Йонсена.

Вид у Вольдена был испуганный: ему явно не хотелось, чтобы другие слышали их разговор.

— У меня нет при себе этого плана, — пробормотал он.

Наклонив голову, она посмотрела на него.