Чудовище

В Норвегии они имели право именоваться Людьми Льда. Малыша назвали в честь деда по матери Кристера, и все так гордились им, так гордились!

Первые два года, прожитые вместе с Ульваром и Марко, прошли на редкость хорошо. Они вели скромную жизнь в своей маленькой вилле. Пер занимал в коммунальном правлении прочное положение, да и Малин была не без средств. Не проходило и дня, чтобы кто-то из них не встречал своих родственников с Липовой аллеи. Отношения у них были хорошими, Марко прилежно учился в школе, а Ульвар…

Да, с Ульваром было сложнее. Малин не понимала его. Он постоянно бывал жесток и груб, смеялся своим скверным смехом, сделав какую-нибудь пакость, но вел себя удивительно смирно в своем новом доме.

Самое большее, что он позволял себе, так это пустые угрозы, которые никого больше не пугали.

Сначала Малин подумала, что это Марко держит его в узде. Но потом она стала понимать, что что-то другое шевелилось в извращенном мозгу Ульвара.

Он что-то замышлял. У него были какие-то тайны.

Поэтому к дому и семье он стал равнодушным. Поэтому он предоставил им право жить в мире.

Когда родился Кристоффер, Малин была напугана.

Она знала, что и Пер тоже испытывает страх. Когда она впервые собралась показать мальчика Ульвару, у нее так дрожали руки, что она вынуждена была передать его Перу.

Ульвар взглянул на младенца без интереса.

— Уродец, — сказал он. — На это дерьмо и смотреть не стоит!

Сказав это, он ушел.

Он вообще большую часть дня проводил вне дома. Часто захаживал на Липовую аллею, и Хеннинг сразу же находил ему работу. Ульвар с большой неохотой подчинялся, делал самое необходимое и шел дальше по своим делам, прямиком в лес. Там он проводил почти весь день.

Но в последнее время он стал необычайно часто бывать на Липовой аллее. Отлынивая от всякой работы, он бывал предоставлен самому себе, и никто не знал, чем он занят, потому что в лес он больше не ходил. К вечеру он имел обыкновение снова появляться во дворе, словно он и не уходил оттуда, а потом отправлялся домой. На губах у него была улыбка какого-то жуткого удовлетворения.

Первое время Малин не спускала со своего малыша глаз, независимо от того, был Ульвар дома или нет.

Это происходило до того дня, когда ей пришлось ненадолго отлучиться к торговцу, а Кристоффер спал.

И она надеялась вернуться до того, как он проснется.

Пер был на службе, Марко — в школе, а Ульвара часа два уже не было дома.

Малин выбежала из дома, все время думая об оставленном дома ребенке. Но не успела она выйти на дорогу, как пожалела о том, что сделала, и повернула обратно. Корзина с хлебом может и подождать, лишь бы жизнь мальчика была вне опасности.

Мальчику в это время было около полугода; и за все это время она ни разу не оставляла его одного. Ей не следовало этого делать и сейчас.