Чуть не треснуло очко!

— Я думаю, тебе будет легче войти сзади, — сказал Вадим, вставая на четвереньки на кровать и поворачивая свою дырку к Антону.

У Антона остановилось дыхание. Он с опаской покосился на вкусные булки Вадима, широко расставленные на кровати, и остановил свой взгляд на розовой дырочке между булками Вадима, куда и предстояло ему погрузить свой сервелат.

— Смелее, малыш, — подбодрил его Вадим.

Антон приставил свой сервелат к дырке Вадима и слегка надавил. Сервелат согнулся, но не проник внутрь, ни на миллиметр. Тогда Антон надавил сильнее, и сервелат сдвинулся с места.

Вадим охнул, но Антон упорно продолжал толкать сервелат в дырку. Сначала в этой дырке пропала шляпа, потом в дырку просочилась половина сервелата, а потом Антон коснулся своим животом вкусных булок Вадима. Антон начал понемногу двигать бёдрами, потом стал убыстрять темп. Антон обхватил Вадима за бока и продолжил впихивать свой сервелат в его дырку. Он пользовался пассивностью Вадима долго, даже сам поразился этому, и когда, наконец, из его шланга ударила горячая струя молока, Антон, сделав ещё несколько толчков, в изнеможении рухнул на постель, Вадим обнял его и очень нежно покрыл поцелуями. Слизав языком коричневый нектар с сервелата Антона, Вадим мягко вздохнул.

— Антон, — спросил он мягко, — я и не знал, что ты уже можешь так мастерски жарить булочки в моей дырке. Где ты успел этому научиться?

— Меня дядя Игорь научил, мой любимый мужчина, — азартно отозвался Антон.

— Ты так ловко отсосал мне, и так классно шлифанул мой зад! Я думаю это судьба, что ты вместе с дядей Игорем. Хороший человек, наверное, твой дядя Игорь? Дай Бог ему здоровья!

— Да и это он мне всё разрешил, трахай, говорит, кого хочешь, но только помни одно, что ты будешь всегда только моим.

Да и вообще у нас с ним всё просто прекрасно, и я его менять на кого-то другого не собираюсь.

— Ну и ладно. Только, ты, оказывается, и грубить мне умеешь.

— Давай, дорогой мой, без нотаций. Раз уж затащил меня в постель, так не цепляйся к словам. Не дети мы с тобой уже. Да и ты меня совсем недолго воспитывал, чтобы требовать от меня хорошего поведения.

— Ну, хорошо, хорошо. Можешь грубить, если хочешь, но только не увлекайся.

— А без трусов по квартире ходить, мне теперь тоже можно не таясь? — спросил Антон.

— Это как? — не понял Вадим.

— Как, как, без лишних парток абсолютно, я, надеюсь, смогу это делать и в твоём присутствии.

Вадим улыбался. — Разумеется, родной мой, меня ты можешь не стесняться. Да и я охотно смогу разгуливать дома голяком.

— Тогда это каждый раз будет заканчиваться постелью, — со смехом отозвался Антон.

— Пока не понял, но, надеюсь, что нет.