Чужая невеста. Право первой ночи

– Не люблю кровь… – морщится милашка, вновь отвлекая меня.

– Кровь – часть моей работы, – отвечаю я, смотря на нее пронизывающим взглядом.

В голове сами возникают картинки того, как алая кровь окрасит ее бедра, когда брат возьмет ее девственность, став первым, кто проникнет в тугую киску. В данный момент именно этой крови я жаждал больше всего.

Хотел почувствовать, какая она бархатная и трепещущая после члена Джаведа. Дрожащая от страха и похоти, что мы в ней зажжем.

А мы зажжем. Эти тихони те еще распутницы в постели. Нужно лишь зажечь их. Показать, что такое удовольствие и как его получить.

– Я так и не поняла, кто вы, – явно нервничая, осторожно спрашивает она. Боится перейти границы и правильно делает.

– Мы те, кто властвует над такими, как Измайлов. Наш прадед был тем, кто основал клан. Думаю, ты знаешь о нем? – приподнимаю я бровь.

– Д… Да, слышала кое-что, – начиная дрожать, отвечает детка.

– Правду слышала. Мы являемся властью и законом в этих краях, и, если кто-то забывает об этом… – даю я повиснуть паузе. Пусть понимает как хочет.

– Поэтому вы забрали меня у Михаила? Он забыл? – смелая, однако, малышка! Боится и дрожит как мышь, но вопросы задает!

– Верно, забыл, – киваю с ухмылкой. – Решил, что он теперь самый крутой и может не слушаться нас, раз отца больше нет.

– Не стоит, он был тем еще говнюком. Думаю, тебе это будет понятно, – намекаю на ее собственного папашу. – Он ведь выдал тебя замуж против воли?

Сам знаю ответ, но услышать ее версию не менее интересно.

– Мой отец… С ним всё сложно. Для него женщина – бесправное существо без права голоса.

– Поэтому ты решила покончить с собой? Или просто хотела вырубиться, чтобы не чувствовать придурка мужа? – прищуриваюсь я, наслаждаясь ее эмоциями.

– Это неважно, – хмурится она. – Не хочу об этом говорить.

– А о чем тогда ты хочешь поговорить? – спрашивает Алим и смотрит вроде бы участливо, да только я не готова слепо доверять и не забываю, что они с братом меня похитили.

Я здесь пленница. Бесправная участница событий. Своими словами про кланы и ошибки моего мужа он напомнил о моем безрадостном положении.

Я просто сменила одну клетку на другую. И не вижу смысла доверять своим тюремщикам. Когда тебя предают самые близкие, доверия в тебе не остается в принципе.

– Я не очень сильна в разговорах с мужчинами, – решаю быть честной, раз уж Алим знает про обстоятельства моей жизни и условия, в которых я жила.

– У тебя никогда не было парня? – расспрашивает он дальше, чем ужасно меня смущает.

– Тогда я могу считать себя счастливчиком, что получил твое первое свидание, – говорит Алим, и его глаза опасно сверкают, но он при этом очень спокоен и не предпринимает никаких действий по отношению ко мне. Не пристает, не делает грязных намеков.