Чужих не жалко

– Потому что он приезжал в клинику! – пошла за ним Стася.

– Я понятия не имею, зачем он приезжал в клинику!

– Послушай, что происходит?! – с тоской спросил Марк.

– Я хочу знать, разговаривал ты с Егором или нет! Я хочу знать только это!

– Я с ним не разговаривал!

– А зачем он приезжал в клинику?

– Понятия не имею! Черт возьми! Я до последнего времени даже не знал, как его зовут!

Это было правдой. Главное Марк о Стасе знал, а имени Егора она до последнего времени не произносила.

Марк злился. Стася подошла к мужу, обняла его со спины.

– Не злись. Я не буду больше об этом говорить.

– О чем об этом? – не повернулся к ней Марк.

– Мне не нравится, что произошло с Егором, – призналась Стася. – Мне кажется, что это как-то касается нас. Мне тревожно.

– Нас это не касается! – Муж повернулся, но ее не обнял. – Как это может нас касаться?

– Никак, – согласилась Стася. – Обними меня.

Он ее обнял, конечно. Только вздохнул перед этим.

Утро выдалось хмурым. Дождя не было, но он вот-вот мог пойти.

– Зонт не забудь! – крикнула Лиля.

– Не забуду! – крикнул Игорь.

Лиля напевала в ванной. Пела она плохо, фальшивила. Раньше ее пение вызывало у Игоря ласковую усмешку. Свою реакцию он старался скрыть, чтобы ее не обидеть.

Сейчас фальшивая мелодия раздражала, мешала думать.

– Мне сегодня придется поехать на работу, – пожаловалась Лиля, выходя из ванной.

Она работала на полставки в какой-то химической лаборатории. Игорь предполагал, что терпят ее там только для того, чтобы сохранить штатную единицу. Он знал, работать она не любила и не умела, но очень хотела выглядеть ученой дамой.

Впрочем, платили ей такую ерунду, что найти нормального специалиста на эти деньги было проблематично.

– Удачного дня, – пожелал он, улыбнувшись.

Она поднялась на цыпочки, прильнула к нему. Тонкая шея, хрупкие плечи под рукой казались нежными, беззащитными.

Она всегда казалась ему нежной и беззащитной.

Он приезжал к ней от умирающей жены, и нежная беззащитная Лиля жаловалась, что почти его не видит. Он ее успокаивал и обещал, что все их трудности временные.

– У нас не коллектив, а гадюшник, – обиженно поморщилась Лиля.

– Уволься, – привычно посоветовал он.

– Вот еще! – она засмеялась. – Не дождутся!

Он наклонился, поцеловал ее в висок и наконец закрыл за собой дверь.

Дождь пошел, когда он подъезжал к Лениному дому. Дождь был мелкий, казалось, что капли не падают, а висят в воздухе.

Раскрывать зонт он не стал. Лицо сделалось влажным, в подъезде он вытер его воротником куртки.

Отперев дверь, прошел к портрету дочери. Постоял, бросил куртку на диван в тещиной комнате, отправился на кухню, включил чайник и застыл на мгновение. Что-то в комнате дочери показалось ему необычным, неправильным.

Игорь вернулся в комнату, остановился у двери.