Чужой среди своих 2 (СИ)

— Сложно, да… — сочувственно качал головой участковый, промокая плешь платком, — но сами понимать должны — Москва! Н-да…

Я уже понял, что участковый и сам не знает, чего от нас хочет…

… но вне всяких сомнений — каких-нибудь благ! Не взятка… упаси Боже, Карл Маркс и Владимир Ильич! А так…

Не то несколько баночек солений, не то купюра покрупней, сложенная конвертиком и засунутая в кармашек кителя. Сейчас ещё год-два, и на пенсию, и надо бы…

А с другой стороны, стоит ли рисковать? Да и вообще… Времена нынче не те, а бывших политических сейчас иногда так реабилитируют, что они, пусть очень нечасто, взлетают достаточно высоко! Как знать…'

В калитку забахали кулаком, и через несколько секунд на крыльце показалась квартирная хозяйка.

— Бегу-бегу! — тоненьким, подхалимским голоском отозвалась она, с кряхтеньем вбивая старческие ноги в дырявые калоши.

Проходя мимо нас, она усмехнулась злобно, и шустро заковыляла к калитке.

— Уже! — послышалось почти тут же. Невнятный разговор…

… и во двор прошли двое в штатском, а меня, кажется, на миг остановилось сердце…

— Савелов Иван Аркадьевич? — осведомился один из них, с лицом колхозного активиста и отпечатком причастности на грубо вылепленном лице. В его руке красным мотыльком мелькнуло удостоверение, раскрывшись и тут же пропав, — Пройдёмте!

Крикнув раненой птицей, мама вскочила, но отец, сверкнув глазами, осадил её без слов, и она медленно, потерянно, опустилась на протяжно скрипнувшую табуретку, судорожно перебирая пальцами ткань длинной старенькой юбки.

— Как же так… — только и сказала она, и замолкла, замкнувшись в себе. Только губы шевелятся, и, кажется, будто она шепчет заученную с детства молитву.

Отец, усмехнувшись криво и зло неведомо кому, с непонятным вызовом свёл руки за спиной, и, подмигнув мне, тут же показал глазами на мать и пошёл со двора так, что эти, серые, вынуждены были догонять.

— … гражданин Савелов! — услышал я, и, опомнившись, вскочил, побежав вслед за отцом. Зачем… что я хотел увидеть или сделать? Не знаю…

Выбежал… и остановился на внезапно ослабевших ногах. Чтобы не упасть, привалился плечом к забору, глядя на «Москвич» цвета лежалого кирпича, в который садится отец. Обычная, совершенно каноническая советская машина, с монетами под резиной на окнах, чтобы они не дребезжали, и рулём, оплетённым каким-то шнуром.

Наверное, в салоне есть ещё что-то такое, что я не могу увидеть, но положенное внутренними нормативными актами и постановлениями оперативным автомобилям, чтобы не выделяться, не бросаться в глаза своей безликой, официальной служебностью.