Чужой среди своих 2 (СИ)

По коридору вообще, куда ни взглянешь, сплошь одна толкучка, визги, писки, возмущённые чем-то голоса, смех и вопли. Школа!

— Поженятся, как только восемнадцать исполнится, — постановил Артём, глядя на Лёньку с бегающей за ним Кругликовой взглядом премудрого старца.

— Думаешь? — засомневался я.

— По всему видно… — начал было объяснять мне приятель.

— Да нет! Понятно… всем уже понятно, кроме них самих! — перебиваю его, — просто Лёнька после восьмого в шарагу на бульдозериста собирается, а Кругликова на швею. Вот что-то мне подсказывает, что в ЗАГС они пойдут ещё до того, как им восемнадцать исполнится!

— А-а… понял! — засмеялся Артём, — Вполне может быть! Та-акие искры летят…

Остановившись чуть поодаль, не спешим в раздевалку, где сейчас — час пик, как в метро. Сейчас ещё две-три минуты, и она опустеет, а мы пока…

— Домой? — поинтересовалась Таня, ожидающая меня у ворот школы. У нас с ней как-то сложно всё. Нравится, но…

… и вот всё так — через «Но!» Не объяснить толком, но мы и не встречаемся, и назвать нас просто друзьями нельзя. Сложно всё, и разобраться пока — ну никак! Ни я, ни она.

— Не замёрзнешь без варежек? — поинтересовался я вместо ответа, натягивая свои. На улице не то чтобы колотун, но февраль, он и есть февраль — стыло, ветрено, сыро и морозно, и по ощущениям, а не по термометру — лютень как есть!

— А… — отмахнулась девочка, — замёрзну когда, тогда и одену! Так что?

— По букинистам хочу пройтись, а потом уже домой, — отвечаю ей, — к Локтеву не пойду, устал что-то. Не физически, а так…

— Ну да, — кивнула Таня, — ты же почти каждый день туда ходишь, и до самого вечера там.

— Сложно? — поинтересовалась она, склоняя голову набок.

— Ну… — не могу подобрать ответ, — нормально. Нет, правда — нормально! Гитара, вокал, танцы… недавно вот начал ещё на баяне, не знаю пока, нравится или нет. Так-то интересно, каждый день почти что-то новое. Просто… знаешь, одни и те же лица вокруг, одни и те же люди. От людей, бывает, устаёшь, даже от самых хороших.

— Понимаю, — серьёзно сказала она, — Ну, давай тогда!

— Давай, — неловко ответил я, не в силах подобрать слова, чтобы нормально, без косноязычия и неловкости, сказать, что от неё я не устаю. Развернувшись, потопал в сторону метро, всё время борясь с желанием оглянуться. Всё сложно…

Роюсь в развале старых книг, перебираю их, проверяя целостность страниц и переплёта. Мусор, мусор… но иногда попадаются настоящие жемчужины!

Я не библиофил, и о ценности какого-нибудь замшелого издания могу судить очень поверхностно.