Чужой среди своих 2 (СИ)

Поколебавшись, не стал её тревожить, и обойдя осторожно, прошёл сперва в туалет, а потом долго плескался в рукомойнике, пытаясь окончательно проснуться.

Там же, во дворе, размялся, чувствуя себя, как после неудачного спарринга, и кряхтя то и дело, как старый дед с запущенным радикулитом. После, с некоторым сомнением, перебарывая лень и невыветрившуюся усталость, проделал пальчиковую гимнастику, и через несколько минут, можно сказать, почти проснулся.

На летней кухне, стараясь не шуметь, пошарил по кастрюлям и чугункам, и найдя отварную картошку в мундире, быстро почистил её, порезал — с запасом, крупными кусками, кинул на сковородку, не жалея подсолнечного масла.

— Духовитое, — морща нос, разжигаю печку и передразниваю бабку, продавшую нам бутыль, — То-то и оно, что духовитое. Хочешь, не хочешь… а другого нет! А, ладно…

Повздыхав о масле без запаха, свежих помидорах посреди зимы и прочих достижениях прогресса, порезал лук, и уже привычно заправил маслом и луком старую квашеную капусту, которая ещё чуть, и станет уже не просто старой, а испорченной. А так… ничего, за неимением чего-то другого.

Когда картошка уже была почти готова, порезал туда остатки чуть заветрившейся колбасы, а на другой сковороде на скорую руку обжарил зачерствевший хлеб, присыпав его с уже готовой стороны, перцем и солью.

— А, чайник ещё… — спохватился я, и, сняв сковороду с картошкой, водрузил на её место чайник, более чем наполовину полный.

— Ма-м… — подойдя, трогаю её за плечо.

— А⁈ Миша? — всполошилась она, — А, утро уже… Ты голодный, наверное? Сейчас…

— Я уже картошку обжарил, — перебиваю её, — Давай, умойся, посети кабинет задумчивости, и за стол!

— Мог бы и разбудить, — вздохнула она, — что я, не женщина…

Закатываю на это глаза, ничего не отвечая. Вот же… глупость, но даже у мамы это в подкорке сидит, хотя казалось бы…

Едва я поставил сковородку на стол, а мама, вытирая руки, уселась, на улице проехал грузовик, остановившись возле нашего дома.

— Встали уже? — поинтересовался отец, заходя во двор, — Ну, хорошо…

Отставляю в сторону заветный дрын, смущённо пожимая плечами при виде чуть развеселившегося отца. Ну да, ну да…

— О, картоха? — заинтересовался водитель грузовика, безо всякого стеснения прошедший в калитку вслед за отцом.

— Да, только с печи, — дружелюбно киваю я, — Поешьте вместе с нами?

— С превеликим удовольствием! — отзывается тот, как ждал, а мама почти незаметно кивает мне — дескать, всё правильно сделал, сынок!

Наворачивая картошку и хрустя попеременно то зажаренным хлебом, то капустой, водитель, молодой круглолицый парень с носом-картофелиной, простоватый и очень смешливый, травит шофёрские байки.