Чужой среди своих 2 (СИ)

Хм… — выразительно кошусь на газету, закреплённую на специальной витрине, один из заголовков которой сообщает что-то нелестное об израильской военщине, — тем более сейчас.

Отец, дёрнув на миг глазами в сторону стенда, медленно кивает, чуть прикрыв глаза. А я, открыв было рот, замечаю бойкого дедка, спешащего нас обогнать, закрываю его, и, для верности, даже зубы стискиваю.

Мальчишество, да… но это естественная реакция тела, чтоб его…

— Скорее, — продолжаю, убедившись в отсутствии лишних ушей поблизости, — эта историю будет использована для каких-то внутренних разборок и, очень может быть, сильно потом, и уже без нашего участия.

— У нас сложилось такое же мнение, — согласился отец, переглядываясь с супругой, — Ну, так что думаешь делать?

Понимая, что это часть своеобразного экзамена на взросление, с ответом не тороплюсь, подбирая мысли и слова.

— Думаю… — медленно начинаю я, — нам стоит придерживаться придуманной стратегии. Не для того, разумеется, чтобы наша история выплеснулась грязной водой на страницах прессы, а скорее для того, чтобы широкая общественность, в лице сотрудников газет, узнала нашу, правильную версию произошедшего. Не то чтобы я жажду внимания, но в больнице всё было как-то… нездорово.

— Да, — нахмурившись, согласилась мама, — мне так же показалось. Ладно участковый… это не ново, да и с нашей-то биографией, глупо было бы рассчитывать на что-то иное. Но Елизавета Анатольевна очень уж охотно пошла навстречу чаяниям милиционера и, боюсь, смычка советской милиции с советской же медициной в нашем случае может зайти слишком далеко.

— Ну что ж, — чуть усмехнулся отец, — я рад, что мы думаем в одну сторону! Список редакций мы составляли вместе, есть какие-то особые пожелания?

Пожимаю плечами, не имея каких-то особых предпочтений и понимая, что день будет долгим и запоминающимся, из тех, что врезаются в память на всю жизнь.

… и мы пошли, и я, к сожалению, оказался прав. В память врезались редакции, люди, слова… и к вечеру осталась только жуткая, непреходящая усталость и желание лечь, забыться, провалиться в сон и проснуться, когда всё это закончится наконец…

Сев на протяжно скрипнувшую койку, не думая ни о чём и желая только спать, я протяжно зевнул, и уже начал было снимать ботинок, как вдруг понял, что я, чёрт возьми, пахну…

— А где здесь… — зеваю протяжно и истово, с подвыванием, — помыться?

— Во дворе умывальник, слева от входа, — рассеянно, с заметным а́каньем отозвался один из мужиков, лежащий на койке прямо в ботинках, задранных на спинку кровати, и ведущий с приятелем, сидящим на соседней койке, интересную беседу о буряковом самогоне.