Чужой среди своих 2 (СИ)

И если даже не лупят вот так вот, то, как минимум, кидаются папками и чернильницами!

— Да! — будто вспомнил отец, — Ты на своих охламонов, в самом деле, не слишком бы ругался! Техника, случаем, не экспериментальная?

— Думаешь? — налился кровью и подозрением колобок-председатель, разбухнув мало не вдвое и вызвав у меня своеобразные непечатные ассоциации, делиться которыми я не стал, — Ах вот оно что… удружили, значит? Подкинули…

В глазах его будто проскакали туда-сюда костяшки счетов, а в зрачках, кажется, полыхнуло пламя.

' — Голодные игры практически, номенклатурно-бюрократические' — ёрнически подумал я, отслеживая метания чужой души и пытаясь не показать этого мимикой и взглядом. Страшненький, на самом деле, дядька…

Власти у него — здесь, в вологодском колхозе, ох как немало! А на своём посту он, между прочим, с сорок четвёртого года, и это — характеристика! В том числе и методов руководства…

— Да, чуть не забыл… — председатель уже сильно не здесь, а где-то там — в битве на выживание с заклятыми врагами. Он уже заряжает баллисту анонимками и сигналами, строит укрепления из отписок и постановлений, набирает в войско верных вассалов и договаривается с союзной номенклатурой об ответном набеге, — Вот, тебе передать просили…

Сунув в руки отцу бумажный пакет, хищный колобок потерял к нам всякий интерес, и, мазнув напоследок взглядом, выкатился из ангара. Что-то там, снаружи, он счёл достойным своего внимания, и яростный председательский мат, прозвучавший боевым кличем варварского вождя, поднял над полем ворон.

— У тебя руки чистые, распечатай, — велел отец, усаживаясь на чурбачок и доставая из кармана папиросы.

Обтерев для верности руки, аккуратно рву пакет, видя, как дрожат у отца руки, и как спички, раз за разом, ломаются от безуспешных попыток прикурить. Внутри — казённый конверт…

… и руки теперь задрожали не только у отца. Осторожно вскрываю его, и читаю:

— … реабилитация… — а буквы, чёрт бы их подрал, расплываются и пляшут перед глазами, — … за отсутствием состава преступления…

— Д-дай! — выдохнул отец, — Не в руки! Так держи…

Он прочитал письмо, а потом ещё, и ещё…

— Ну, вот… — криво усмехнувшись, сказал он, — я теперь полноправный гражданин СССР…

В несколько затяжек докурив папиросу, он некоторое время молча сидел, глядя перед собой, и кажется, даже не мигая. А механизаторы, деликатно отошедшие, пока я вскрывал пакет и письмо, вроде и не подглядывали, но каким-то неведомым образом уже в курсе и звякают стеклом, поглядывая в нашу сторону.

— Ну, Аркадьич… — широколицый тёзка широким жестом протянул отцу наполненный до краёв стакан, — прими!

Отец взял его, и выпил, как воду, не морщась и не закусывая.