Чужой среди своих 2 (СИ)

— Да, да! — закивала Жеребцова, — Могут, знаете ли, чего угодно сыпануть!

Я вообще-то имел в виду тараканов… но будем иметь в виду и эту проблему!

Переглянувшись с мамой, увидел полное понимание в её глазах…

— Ну… зато Москва, — уже в комнате подытожил отец, отстоявший проставление новым соседям до окончания ремонта, притом (опыт!) без конфликтов или тлеющего недовольства, — Пока так, а потом мал-мала разберёмся, и будем поглядеть!

— Да! — не слишком уверенно согласилась мама, — Главное — прописка!

Проснулся я от того, что за окном какой-то подгулявший пьяница выводил про шумелку-мышь, но милицейский патруль, изобильный и бдительный в этих краях, быстро пресёк нарушение безобразий и препроводил солиста в машину.

— Да я, начальник, от всей души… — пытался объясняться тот, — на радостях вот…

— Вот в вытрезвителе и порадуешься, — добродушно сообщил невидимый, и, судя по голосу, немолодой милиционер, — Там тебе все условия для радости — и душ холодный, и койка чистая и письмо на работу. Шагай!

— Не понимаешь ты, старшина! — с надрывом отозвался гуляка, — Я ведь…

Голоса стали удаляться, а чуть погодя послышался еле различимый хлопок закрывшейся двери и почти тут же — звук отъезжающего автомобиля.

Некоторое время я лежал в раздумьях — повернуться на бок и попытаться заснуть, или посетить с дружественным внеплановым визитом кабинет задумчивости? Глянув на лежащие возле матраса наручные часы с фосфоресцирующими стрелками, подбирающимися к четырём, вспомнил про сортирные споры поутру и решил, что увлекательная очередь в сортир может обойтись без меня!

Включив свет, я не то что распугал, а скорее — возмутил тараканов неурочным посещением туалета и, сделав свои дела, вернулся в комнату.

Здесь, несмотря на настежь распахнутое окно и изрядный ветерок, колышущий самодеятельную занавеску из покрывала, всё ещё остро пахнет извёсткой и ремонтом и будет пахнуть, насколько я понимаю, ещё день-другой.

— Регламент! — послышался знакомый голос, и мосластые кулаки отстучали яростную «побудку» по туалетной двери, разбудив меня.

— Да сколько можно… — продрав глаза, я почти проснулся, с ходу включаясь в увлекательную и интересную (нет!) коммунальную жизнь.

— Ребёнку не объяснишь… — голос Жеребцовой, новой маминой почти подруги, полон праведности и достоинства, и она спокойно и бестрепетно объяснила всем, что ребёнку нужно мыть попу!

— Моей жопе тоже не объяснишь! — взвился негодующий голос вчерашнего любителя туалетной справедливости, и разгорелась новая свара, в которой мадам Жеребцовой предложили увлекательную возможность вымыть чужие, взрослые задницы, если вдруг произойдёт авария и сброс отработанного топлива.