Contra spem spero

— Ничего не сделаешь! — а затем, похлопав собеседника по плечу, добавил: — Олежек, я, скорее всего, в Минске задержусь на пару дней, давай телефон, созвонимся, поговорим — раз уж нашлись таким чудесным образом!

— Да-да, конечно… Я сейчас тебе его запишу! — И, достав из внутреннего кармана авторучку и выдрав листок из блокнота, спешно нацарапал на нём несколько цифр. — Звони, буду ждать!

Клерк, с видимым любопытством проследивший за этим диалогом, двинулся вслед за грузчиками — но затем, резко развернувшись, вернулся к тёмно-зелёному «пежо» — чтобы обратиться к уже успевшему по-хозяйски занять место возле водителя «Сердюка».

— Извините, но вы у меня числитесь под фамилией Сердюк. Черепно-мозговая травма. Ведь это правда?

Его собеседник кивнул.

— Но…. Тогда почему Саня? Ведь Вадим Леонидович?

«Сердюк» поманил клерка пальцем, и когда тот подошёл к самой двери — то услышал:

— Сынок, не бери в голову подобные мелочи. Поверь мне на слово — от провалов в памяти голова становится только целее…. Надеюсь, ты меня понял?

Клерк молча кивнул, и, взглянув в глаза своего собеседника — тихо отошёл к польской «санитарке».

Через несколько минут, когда жизнерадостно руководившего своей переноской Женю Токаря уложили на действительно мягкий (и даже в некоторой степени роскошный) диван, а все эвакуируемые расписались в ведомости у страховщика за полученные каждым десять тысяч рублей — тёмно-зеленый «пежо», выбросив клуб белесого дизельного выхлопа, развернулся на стоянке и под утробные «тынц-тынц», издаваемые колонками его магнитолы, тронулся на выезд из Бреста.

Место водителя было отделено от салона листом оргстекла, и поэтому громкая музыка не шибко досаждала пассажирам — деятельно принявшимся распаковывать свёртки с продуктами, заботливо сложенные страховщиками на передних двух сиденьях машины. Впрочем, интендантские заботы не помешали четверке «калик перехожих», как назвал их вчера их командир, наконец-то вволю поговорить — тем более, у них для этого был серьезный повод.

— Саня, чё это за крендель был, что тебя спалил? — спросил вполголоса у лже-Сердюка, пересевшего вглубь салона, поближе к продуктам, капитан Кулешов.

— Мой знакомий друг! — Подражая голосу и акценту Фрунзика Мкртчяна, так же негромко ответил Одиссей: — Олег Нетренко. Мы с ним во времена оны моё первое задание конторы выполняли…. В прошлом веке ещё.

— А этот, страховой хлопец…. Он не стукнет куда-нибудь?

— Зачем? Ему это без надобности, да и куда сигнализировать? В таможню? А смысл? В органы? В ментовку? Не побежит — побоится дураком показаться. У нас, у белорусов, такие рамсы не в почёте…

— А ты чё, белорус? — удивлённо спросил Токарь.

— Самый что ни на есть. С Полесья.