Contra spem spero

Да и румыны с цыганами тут дают жизни! Так что в побег идти — смысла нет, шансы добраться до Буга живым — здоровым минимальны. Так что будем пока твоё, Абдул, показное доверие ценить. Пока…

Одиссей принял душ, не спеша оделся, упаковал ноутбук в сумку и вышел из номера. Снизу уже доносились умопомрачительные запахи — что-что, а готовить здесь умеют и любят!

Под осуждающие взгляды трех остальных постояльцев гостиницы (персонал глаза старательно отводит, но — всё равно осуждает, это как пить дать) Одиссей, взял поднос с двумя тарелками, наложил на одну полдюжины бриошей, несколько листов порезанной неимоверно тонко прошутто крудо, примерно столько же кругляшей мортаделлы, три листика горгонзолы; на вторую тарелку, ловко подцепив его изящной лопаткой с общей сковороды, положил омлет с ветчиной, захватил до кучи бутылочку йогурта и высокий стакан с апельсиновым соком — и, усевшись за столик, махнул рукой Бенедетто, кофейному мастеру, с видом римского центуриона стоявшего у кофе-машины. Тот важно кивнул — и через минуту на столе у Одиссея стояла большая чашка с упоительным капуччино, ничего общего не имевшим с тем жутким пойлом, которое под этим именем подают в Москве. Нет в мире совершенства…

Всё же итальянцы — забавные кренделя; ну хватает тебе на завтрак чашки кофе и булочки — ну так и будь счастлив! Не мешай другому — который, может, наоборот, привык по утрам сковородку жареной картошки на завтрак уминать…. Расизм, полное отсутствие толерантности и политкорректности! За такие взгляды, которыми эти трое сопровождали завтрак Одиссея, в Нью-Йорке, между прочим, можно в суд подать, и неслабые деньги отсудить. Ишь, не нравится им мой аппетит…. Завидуйте молча, и желательно — глядя в противоположную сторону, язвенники чёртовы!

Управившись с немаленькой грудой еды и благодарно кивнув Бенедетто (единственным человеком, с довольной улыбкой взирающим на завтраки Одиссея), он вышел на улицу. Семь пятнадцать, как штык! А вот и Абдул с одним из охранников — тёмно-синяя БМВ пятой серии почти неслышно подкатила ко входу в гостиницу.

Одиссей подождал, пока безмолвный охранник (по ходу, не знавший никаких иных языков, кроме арабского, и посему предусмотрительно не открывающий рта) откроет ему дверь, сел на заднее сиденье. Конечно, он мог бы и сам открыть дверь — но никогда этого не делал. Восток, как говорил товарищ Сухов — дело тонкое…

Через полчаса они были на окраине какого-то сравнительно крупного города — во всяком случае, куда большего, чем Беллария-Иджеа-Марина, в которой они отаборились. Остановившись у какого-то автосалона, Абдул повернулся к Одиссею и сухо бросил:

— Чезена. В город не поедем — здесь есть сеть. Включайте.