Contra spem spero

И мы с тобой, как представители этого нерадивого и нерачительного Хозяина, должны на своей шкуре почувствовать это ощущение брошенности. Особенно оно, кстати, сильно у словаков, которые все поголовно — русофилы. Им тяжелее всего привыкать к мысли, что Россия им больше не суверен, а Москва — не центр мироздания…. Хотя… ты помнишь того хорунжего, который по концовке из будки вылез?

— И который на своих цириков наорал и заставил своими руками наш багаж обратно в машину грузить?

— Так точно. Так вот, для этого старого служаки, как я понял, Москва — по-прежнему всё ещё главный город на Земле, единственно возможный суверен и хозяин.… Это я тебе, как психолог-любитель и философ-самоучка, докладываю!

Тут посчитал нужным внести в дискуссию свежую струю капитан Сердюк — хотя и сидевший за рулём, но внимательно вслушивающийся в разговор своих товарищей.

— Добавь ещё каноничные «свободный художник и холодный философ», и до кучи — «адмирал-любитель»…. Не, хлопцы, никаких тут высоких материй нет, а дело в обычном шкурном интересе. Они как думают, эти таможенники? Мужики с Москвы, бабла немеряно, наверняка чё-нить недозволенное везут, на крайняк — чтобы лишнего времени на границе не мутузиться, влёгкую сотку баксов отмаксают. А мы им не то, что ничего не предложили — так даже и не стали смотреть, как они наши баулы шмонают. Вот они и обозлились! — А затем, уже обращаясь к штурману: — Женя, это чё за город?

— Кадца, или Чадца, хрен их разберёшь.… Впереди развилка, нам направо. На Турзовку, Маков. Четыреста восемьдесят седьмое шоссе.

— Яволь, сейчас свернем…. А смотри, какое здесь движение всё же интенсивное!

Капитан Кулешов сзади объяснил:

— Удивляться нечему, эта трасса и на Братиславу, и на Жилину, и на Будапешт идёт, тут поток знатный…. Вот сейчас на дорогу вдоль реки Кисуцы свернём — сразу станет потише, она по горам петляет до самой Чехии, или Моравии, как здесь говорят.… Ого!

Последнее его восклицание касалось выползающего со стоянки громадного четырехосного грузовика — довольно, надо заметить, резво затем вымахнувшего на трассу.

— Вот это, я понимаю, махина…. Вадим, чё за сарай?

Сердюк коротко бросил:

— «Татра» восемьсот пятнадцатая. Старая.

— Ни фига себе, старая! Это военная машина? А, капитан Сердюк? Ты ж в этих местах служил?

Водитель пожал плечами.

— Ну как сказать — военная…. Наша бригада была вооружена самоходками на базе этого грузовика. «Даны» назывались. Сто двадцать штук. Так я тебе скажу, постоянно семь-восемь машин было в ремонте — то отказ артиллерийской части, то по ходовой. Они, кстати, в Словакии производились, в Дубнице — я туда ездил с бойцами матчасть получать. Каждая машина была, между прочим, резиновой лодкой укомплектована! Не говоря про ЗИП и прочие топоры и пилы….