Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Мой друг вот-вот умрет от разлития желчи в становом хребте!

— Милый юноша, — с важностью произнес Бувар, — должен вам сказать, что, с точки зрения практической медицины, упомянутый вами диагноз, уж не посетуйте, абсолютно нелеп и невежествен, ибо желчь никак не может разлиться в становом хребте…

Д'Артаньян и сам нисколечко не сомневался, что является совершеннейшим невеждой в практической медицине, исключая разве что помощь раненым дуэлянтам и перепившим вина гвардейцам, И потому он, нисколько не обидевшись, возопил горестно:

— Да какая разница, отчего умирает мой друг, если он вот-вот отойдет в мир иной!

Капитан де Кавуа в этом представлении исполнял, пожалуй, самую легкую роль, не требовавшую ни потока слов, ни драматических жестов.

Он попросту лежал в постели (где простыни были залиты кровью и прозрачной непонятной жидкостью), закатив глаза и старательно испуская время от времени жалобные стоны, а также притворяясь, что он уже не видит и не осознает ничего из происходящего вокруг.

Едва-едва приподняв голову, он остановил взор на д'Артаньяне и промолвил слабым голосом:

— Антуанетта, не плачьте обо мне… — вслед за тем, переведя взгляд на Бувара и супругу, добавил: — Ваше величество и ваше высокопреосвященство, как благородно с вашей стороны, что вы самолично навестили меня в этот скорбный час…

— Больной бредит, — деловито констатировал Бувар.

 — Медицине знакомы случаи столь полного отрешения от действительности.

— О сударь! — воскликнула г-жа де Кавуа, обливаясь слезами. — Осмотрите же его, умоляю вас, быть может, его еще можно спасти… Луи с самого утра рвало кровью, и он насквозь промок от пота…

С бесстрастием лекаря, повидавшего на своем веку немало неприглядного, Бувар наклонился к больному и, чуть ли не тыкаясь носом в простыни, осмотрел обильные кровяные пятна.

После чего глубокомысленно заключил:

— Как ни странно для профана, вы совершенно правы, госпожа де Кавуа, — это легочная кровь, извергнутая вследствие рвоты, что недвусмысленно свидетельствует о плеврите…

Д'Артаньян, самолично посылавший слугу на бойню за склянкой коровьей крови, происходившей определенно не из легких, имел на сей счет свое особое мнение, но, конечно же, остерегся его высказывать в присутствии светила медицины и первого медика его христианнейшего величества.

Наоборот, он горячо поддержал диагноз:

— Черт возьми, как вы угадали! Его рвало, словно фонтан бил…

— Юноша, не упоминайте о враге рода человеческого в столь трагические минуты, — попрекнул Бувар, по-прежнему елозя носом по мокрым простыням.