Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Охая, кособочась и потирая кто спину, кто шею или ногу, они гладко и красочно поведали, как мирно сидели у себя во дворе, наслаждаясь ночной прохладой и лицезрением полной луны, — и вдруг над их головами послышались отчаянные призывы о помощи, крики «Караул! Грабят!», а также злодейские голоса, требовавшие немедленно отдать им все деньги и испускавшие старинный клич рыцарей большой дороги: «Кошелек или жизнь!». Вслед за тем буквально на голову им спрыгнул их благородный сосед, шевалье д'Артаньян, известный всему кварталу как благонравный и тихий молодой человек самого примерного поведения.

Совершенно ясно, что это он стал жертвой грабителей, коими предводительствовал г-н Бриквиль, опять-таки известный всему кварталу, но с самой худшей стороны. В заключение они выразили желание подать жалобу на увечья в адрес того же г-на Бриквиля — ведь, рассуждая здраво, именно он послужил причиной того, что юному гвардейцу пришлось покидать дом через окно, а не через дверь…

«Молодец, Планше, — подумал тем временем д'Артаньян. — Отлично справился. Четыре луидора потрачены не зря…»

Судя по тому, как блистали охотничьим азартом глаза комиссара, уже давно стряхнувшего сонную одурь, петля правосудия все теснее стягивалась вокруг шеи незадачливого г-на Бриквиля — пока, увы, в фигуральном смысле…

Тем временем из Шатле вернулся гонец — стражник по имени Пуэн-Мари, запыхавшись, проскользнул в дверь и долго нашептывал что-то на ухо своему принципалу.

После чего комиссар заметно поскучнел и решительно обратился к свидетелям:

— Ну что ж, вы пока можете идти… Да прикройте за собой дверь поплотнее.

— Что случилось? — спросил д'Артаньян, при виде удрученного лица комиссара исполнившись самых скверных предчувствий.

— У нашего Бриквиля есть заступники, — досадливо сказал комиссар. — Он, конечно же, не сбежал из Шатле — оттуда, по совести вам признаюсь, сбежать трудненько… Его выпустили вчера вечером. К Бриквилю, оказывается, регулярно ходил в ресторан один мушкетер из роты де Тревиля, и они приятельствовали. А у де Тревиля есть дальний родственник, советник Высшей палаты уголовного суда, — эти магистраты, знаете ли, в последнее время начинают пользоваться влиянием и играть роль.

Бриквиль каким-то образом дал знать приятелю, а тот, не мешкая, оповестил магистрата. Советник самолично явился в Шатле и приказал привести к нему арестованного — на что в силу своей должности имел полное право. Когда Бриквиля спросили, за что он арестован, тот, прикинувшись смиренником, ответил, что всего лишь не мог терпеть, когда из него делали рогоносца и попытался удалить из своего дома того, кто навлек на него позор.