Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Он повернулся и решительными шагами направился к своей лошади.

Портос кинулся на д'Артаньяна, издав сущее львиное рычание. Клинки со звоном скрестились. После первых выпадов гасконец понял, что его противник относится к схватке довольно несерьезно, — во взмахах шпаги великана прямо-таки чувствовалось некое пренебрежение. Должно быть, Портос и мысли не допускал, что враг ему достался серьезный…

Сообразив это, гасконец на ходу переменил намерения. Он уже не стремился убить противника, решив сделать его смешным, — по разумению д'Артаньяна, это было бы гораздо более изощренной местью, нежели холодный труп у ног…

Он метался вокруг великана, нападая с самых неожиданных сторон вопреки обычным приемам боя. И в какой-то миг его острому глазу открылось под роскошным бархатным плащом нечто…

Не колеблясь, д'Артаньян нанес рубящий удар, и его шпага рассекла витой шнур, удерживавший плащ на плечах. Алый бархат упал к ногам дуэлянтов. В толпе зевак послышался громкий хохот.

Догадка д'Артаньяна полностью подтвердилась. Портос, позер и фанфарон, не нашел достаточно денег, чтобы купить сплошь вышитую золотом перевязь, а потому она, блиставшая спереди, сзади была из простой буйволовой кожи. Для чего великану, надо полагать, и понадобился плащ в жаркую погоду…

— У вас оригинальная перевязь, сударь, лопни мои глаза! — воскликнул д'Артаньян, хохоча.

Портос, рыча что-то нечленораздельное, бросился на него, забыв о всякой осторожности. На миг д'Артаньяну показалось, что на него несется оживший горный утес. Но он не потерял самообладания — и пустил в ход прием, которому научился от отца.

Выбитая из рук Портоса шпага высоко взлетела, сверкая позолоченным эфесом, и жалобно зазвенела на пыльной земле.

— Вам не кажется, сударь, что ваша жизнь в моих руках? — спросил д'Артаньян, играя клинком и крепко прижав ногой шпагу Портоса. Портос хмуро смотрел на него, уронив руки. — По-моему, вам следует извиниться… — торжествующе продолжал д'Артаньян, чья душа ликовала.

— Простите, — проворчал Портос, глядя исподлобья. — Сам не знаю, как у меня вырвалось…

— Я полностью удовлетворен вашими извинениями, сударь, — сказал гасконец, поклонившись со всей возможной грацией. — Полагаю, на этом наше дело можно считать законченным, насколько я разбираюсь в правилах чести?

Портос хмурым ворчанием подтвердил, что так оно и обстоит.

Следовало спешить — Атос еще не успел выехать со двора, поскольку все вышеописанное произошло гораздо быстрее, чем кто-то мог подумать.