Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Хозяин поднял на ноги всех, кого только мог, вплоть до конюшенного сторожа и поварят… Только я сильно сомневаюсь, что ваши письма найдутся…

— Почему? — насторожился д'Артаньян.

Планше подошел к постели и понизил голос:

— Я тут перекинулся парой слов с прислугой… Из тех, у кого глаз позорче и смекалки побольше… Они мне рассказали интересные вещи, сударь. Когда вашу милость понесли сюда и в обеденном зале никого не осталось, а ваши вещи там по-прежнему валялись, всеми в суматохе забытые, туда зашли эти два прохвоста, Гримо и Мушкетон.

— Это еще кто такие?

— Слуги тех двух мушкетеров, ваша милость.

— Гримо, Гримо… — припомнил д'Артаньян, борясь с головной болью. — Да, именно так его называл Атос…

— Вот именно, сударь. Гримо — это тот субъект с постной рожей святоши и хитрющими глазами. А второй, Мушкетон, — толстый такой нормандец, очень даже представительный для слуги… Клодина говорит, они там пробыли несколько минут… А знаете, что самое интересное? Когда они, наконец, вышли, тот, который Мушкетон, сказал тому, который Гримо, с гнусной такой усмешечкой: «Знаешь, приятель, я не дворянин, да и ты тоже, так что с нас и взятки гладки, да и спроса никакого. Хороший слуга должен всегда ухватить мысль господина, а то и взять на себя то, что господину проделать — против чести…» А потом добавил: «Никто и не заметит — бешеный гасконец валяется наверху, а его слуга слишком тупой…» Тогда-то Клодина не поняла, в чем дело, но я, как только услышал, сразу догадался. Понимаете?

— Чего же тут не понять? — уныло вздохнул д'Артаньян. — Они решили узнать, кто я такой, посмотреть, не сыщется ли в моих вещах чего-то для них интересного… Дворянин не мог опуститься до такой низости, как воровство бумаг, зато слуга…

— Пожалуй, — согласился д'Артаньян.

— «Его слуга слишком тупой»! — яростно повторил Планше. — Ну, если нам доведется свидеться, я им постараюсь растолковать, что они насчет меня крепенько заблуждались…

— Будь уверен, любезный Планше, — сказал д'Артаньян, надеясь, что ему удалось в точности повторить хищную ухмылку Рошфора. — Я приложу все силы, чтобы встретиться еще разок с этими господами. Где господин, там и слуга, так что у тебя будет шанс… Ну что же тут поделаешь, если догнать их мы не в состоянии? Иди, пожалуй что, на кухню и спроси все, что нужно для приготовления бальзама, будем лечиться по-настоящему, без аптеки этого коновала…

Так и осталось загадкой, что именно помогло д'Артаньяну полностью оправиться и встать на ноги уже через два дня, — то ли юношеское здоровье, то ли волшебный бальзам цыганского происхождения, то ли полное отсутствие лекарей поблизости. Быть может, все вместе.