Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Понемногу и д'Артаньян стал успокаиваться, понимая, что это, вероятнее всего, обычные, ежедневные сплетни, так и не наказанные Бастилией…

— Что вам угодно? — высокомерно обратился к нему некий раззолоченный господин. — Я вижу, вы здесь человек совершенно новый… Не назовете ли ваше имя и цель прихода?

Нервы д'Артаньяна настолько были расстроены и взбудоражены всем услышанным, что он едва не назвал этого вельможу почтительно «сударем», но вовремя сообразил, что это не более чем лакей г-на де Тревиля, пусть и сверкавший золотыми галунами.

Изо всех сил пытаясь держаться независимо — ибо лакей любой важной особы все же не более чем лакей, — он ответил, с неудовольствием отмечая, что голос его дрожит:

— Я — д'Артаньян, дворянин из Беарна… земляк господина де Труавиля…

Он несколько овладел собой — и его горящий взгляд недвусмысленно напомнил обладателю раззолоченной ливреи, что слуга всегда слуга, а дворянин со шпагой на боку всегда дворянин, и забвение этой немудреной истины чревато порой нешуточными последствиями… Уже чуть более почтительным тоном лакей спросил:

— У вас есть какие-нибудь рекомендательные бумаги, которые я должен буду передать господину де Тревилю?

— Нет, — кратко ответил д'Артаньян, вздохнув про себя. Лакей поднял бровь, однако ответил вежливо:

— Мне бы не хотелось ждать долго…

Лакей, обозрев его с ног до головы, сказал:

И, задрав нос, скрылся в кабинете. Совершенно ясно было, что следует изготовиться к долгому ожиданию, — и д'Артаньян покорился неизбежному, напряг глаза, всматриваясь в дальний угол зала: показалось вдруг, что там мелькнула знакомая перевязь, расшитая золотом, правда, исключительно с одной стороны…

— Господин де Тревиль ожидает господина д'Артаньяна, — послышался вдруг зычный голос лакея.

Наступила тишина — как обычно в то время, когда дверь кабинета оставалась открытой, — и молодой гасконец торопливо пересек приемную, спеша войти к капитану мушкетеров.

Оказавшись в кабинете, он поклонился чуть ли не до самой земли и произнес довольно витиеватое приветствие, но де Тревиль, ответив довольно сухим кивком, прервал его на полуслове:

— Соблаговолите подождать минутку, любезный д'Артаньян, я должен покончить с предыдущим делом…

«Интересно, почему же вы в этом случае поторопились меня пригласить?» — подумал д'Артаньян то, что, конечно же, не осмелился бы произнести вслух.

Вежливо склонив голову, он встал в стороне от стола, краешком глаза наблюдая за стоявшим перед де Тревилем канцлером королевства — высоким худым мужчиной, чья одежда намекала как на его духовное, так и судейское прошлое.

— Итак, вы не собираетесь прикладывать печать? — вопросил де Тревиль, потрясая какими-то бумагами.

— Не собираюсь, — кратко ответил канцлер.