Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Черт побери, выбить шпагу у Портоса — не столь уж никчемное достижение…

— И обратить в бегство Атоса, не забывайте! — вновь гордо задрал голову д'Артаньян.

— Что ж, я не настолько туп, чтобы этого не понять, — кивнул д'Артаньян. — Ну да, конечно, у него были какие-то письма, из-за которых он даже рисковал прослыть трусом… Ну что же, постараюсь с ним встретиться, когда он никуда не будет спешить.

— Мы несколько отклонились от предмета беседы, — решительно прервал де Кавуа. — Я подвожу вас к несколько иной мысли… Видите ли, д'Артаньян, вы и в самом деле неплохо показали себя… но, знаете ли, лишь поначалу.

Понимаете, иногда финал битвы еще более важен, нежели она сама. Еще раз прошу, не обижайтесь… но чем, в итоге, закончилась ваша гасконада? Тем, что шпага ваша была сломана, что вы с разбитой головой лежали в пыли и были унесены в состоянии полнейшей беспомощности…

— Черт побери! — воскликнул д'Артаньян, выпрямляясь на стуле, точно в седле боевого коня и ища эфес шпаги.

— Что ж, в том, что вы говорите, есть своя справедливость, — признался д'Артаньян, понурив голову. — Не могу этого не признать… Простите, что отнял у вас время…

И он, видя полное крушение всех надежд, попытался было встать, но де Кавуа, сжав его плечо неожиданно сильной рукой, принудил остаться на месте.

Д'Артаньян про себя признал, что слова капитана полностью справедливы, — Королевский Дом, или Старые Корпуса, как еще именовались гвардейские части, был неплохим карьерным началом для нищего приезжего из Тарба…

С похвальной скромностью он спросил:

— Позволено ли мне будет выбрать меж конницей и пехотой?

— Пожалуй, да, — подумав, кивнул де Кавуа.

 — Итак? Что вы выбираете — телохранители, стражники или рейтары?

— А не объясните ли провинциалу, — сказал д'Артаньян, — в которой из этих рот больше людей, разделяющих мое отношение к господам королевским мушкетерам?

— Пожалуй что, в рейтарах, — не задумываясь, ответил Кавуа.

— В таком случае соблаговолите считать меня рейтаром.

— Охотно, — сказал де Кавуа и, вернувшись за стол, придвинул к себе письменные принадлежности. — Я сейчас напишу записочку к господину де Ла Селю, который, получив ее, немедленно зачислит вас кадетом к рейтарам.

По этой же записке вам выдадут седло рейтарского образца, кирасу и шлем. Об остальном, увы, вам следует позаботиться самостоятельно… У вас есть конь?

Д'Артаньян ответил унылым пожатием плеч.

— Не удручайтесь, — сказал де Кавуа с веселыми искорками в глазах. — Так уж случилось, что некий неизвестный благотворитель, чье имя я никак не могу назвать, поскольку связан словом, желает оказать вам некоторую помощь…

И он, открыв ящик стола, выложил перед собой приятно зазвеневший кожаный мешочек.