Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Право, сударь, вы меня несказанно изумили! Мне дважды приходилось самым недвусмысленным образом вызывать этого господина, и оба раза он уклонялся…

— Черт раздери, что вы такое говорите!

— Спросите у господина Атоса, — сказал гасконец. — Всецело полагаюсь на его откровенность.

— Атос, вы слышали, что несет этот юнец? — удивился мушкетер. — Что же вы молчите?

Д'Артаньян злорадно сказал:

— Должно быть, господин Атос столь молчалив оттого, что на сей раз в его распоряжении нет толпы простолюдинов с жердями и вилами.

— Достаточно! — сказал Атос, побледнев.

В его взгляде сверкнула молния. — Молодой человек, вы мне немедленно ответите…

— Я всецело к вашим услугам, — поклонился д'Артаньян и добавил с неподдельным огорчением: — Правда, слово «немедленно» тут не вполне уместно, ибо это зависит не от меня… Прежде мне нужно уладить маленькое дельце с господином Портосом. Впрочем, если он вам уступит свою очередь, я охотно…

— Да ни за что на свете! — зарычал великан. — Атос, я для вас готов на что угодно, но этот наглый сопляк — мой! Уж простите, но я его убью, не откладывая и не уступая никому это удовольствие!

— Вот совпадение, я думаю о происходящем точно теми же словами! — сказал д'Артаньян.

— Господа! — негодующе воскликнул кто-то. — Вы, право, мешаете играть! Идите деритесь и дайте нам закончить партию.

— Пойдемте, господа? — предложил д'Артаньян.

Они вышли на пустырь, и д'Артаньян немедленно обнажил шпагу:

— Ну что же, любезный Портос, посмотрим, так ли вы ловко щелкаете шпагой, как щелкаете по шарам…

Шпага великана сверкнула на ярком солнце, и он ринулся в сторону гасконца очертя голову — но держась, правда, гораздо осмотрительнее, чем в прошлый раз.

Уже по его первым выпадам д'Артаньян понял, что поражение в Менге кое-чему бахвала все-таки научило.

После обмена ударами, нескольких выпадов и перемещений д'Артаньян вдруг ощутил, что ему совершенно не хочется не то что убивать этого глуповатого великана, но и вообще наносить ему телесный урон. Победить Портоса без всякого пролития крови отчего-то было гораздо занятнее…

А посему он в последний миг отказался от уже намеченного удара и, сделав вид, что оплошал, занял оборону.

Портос наседал, приняв игру д'Артаньяна за чистую монету, его шпага сверкала перед лицом гасконца, отступившего ровно на три шага, как и наметил поначалу.

Воспрянувший Портос напирал, рискнув сбросить плащ по причине полного отсутствия зрителей.

— Ах, как сияет ваша перевязь! — проговорил сквозь зубы д'Артаньян, снова сделав вид, что дрогнул перед противником и вообще устает.

— Я еще погляжу, как засияют твои кишки! — откликнулся Портос.