Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Ну что же… Позвольте дать вам еще один совет…

Он замолчал и обернулся, услышав отчаянный топот сапог по сухой земле, покрытой жухлой прошлогодней травой. Д'Артаньян положил было руку на эфес шпаги, но его новый друг не проявлял ни малейшего беспокойства, и гасконец разжал пальцы.

К ним, придерживая шпагу, подбежал очень рослый, широкоплечий дворянин, лишь немногим уступавший в статях Портосу. Поверх камзола на нем красовался плащ гвардейцев кардинала, такой же, как на графе де Варде.

— Что случилось, Каюзак? — обеспокоенно спросил граф.

— Господа, господа! — выкрикнул гвардеец, силясь перевести дыхание.

 — Вам нужно немедленно отсюда убираться! Кто-то позвал стражников, и они совсем близко…

— Черт возьми, я им покажу, с кем они имеют дело!.. — вскричал д'Артаньян, вновь хватаясь за шпагу.

— Оставьте! — решительным тоном распорядился де Вард. — Где-нибудь на окраине, в сумерках, это еще сошло бы, но средь бела дня, почти в самом центре Парижа… Поверьте, д'Артаньян, вы только навредите себе. Лучше нам всем скрыться, поскольку бежать от стражи — дело для дворянина нисколько не позорное, вполне житейское… Поздно! Поздно!

— Господа, по крайней мере, вы здесь совершенно ни при чем… — успел сказать д'Артаньян, когда вокруг них окончательно сомкнулось кольцо стражников, судя по их физиономиям, пылавших самым низменным охотничьим азартом.

— Честное слово, я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — одними губами ответил де Вард.

Вперед протолкался королевский сержант, очевидно, самое крупное на данный момент присутствующее здесь начальство, вооруженный, кроме шпаги и грозного вида, еще и жезлом с медной королевской лилией, который он держал перед собой так важно, словно полагал его маршальским, — или волшебным щитом, способным оградить его от оскорбления действием.

— Вы арестованы, господин гвардеец, — сказал он, пыхтя от быстрого бега. — Извольте отдать вашу шпагу.

— Которую, не будете ли столь любезны уточнить? — с сарказмом поинтересовался гасконец, имевший собственную шпагу в ножнах и еще две в руках. — Эту? Или эту? А может, эту вот?

На щекастом лице сержанта отразилось немалое умственное усилие — ситуация, безусловно, выходила за рамки обычной.

Правда, он очень быстро просиял:

— На каком основании? — с ледяным спокойствием осведомился д'Артаньян, не сдвинувшись с места.

— Не прикидывайтесь дурачком, ваша милость, — зловещим тоном протянул сержант. — Нам сообщили благонадежные и благонамеренные люди, что вы были зачинщиком дуэли…

— И где же пострадавшие?

— А кровь, кровь на земле? — торжествующе возопил сержант, тыча толстым пальцем в успевшие уже подсохнуть пятна на том месте, где сидел Атос.