Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Именно так я с вами и намерен поступить. Сколько можно испытывать терпение закона?

Изумленный д'Артаньян оторопело переводил взгляд с одного на другого. Все это было настолько диким и невозможным, что не лезло ни в какие ворота…

И тут он вспомнил об испытанном средстве, способном смягчить самое черствое сердце любого судейского.

— Прикажите этим медведям меня отпустить, — сказал он как мог спокойнее. — Я хочу продемонстрировать вам неоспоримые доказательства своей невиновности…

— А вы будете себя хорошо вести? — осведомился судья с хитрой улыбкой.

— Куда уж лучше, — сказал д'Артаньян.

Почувствовав, как после знака судьи разжались железные клещи, мертвой хваткой сжимавшие его руки, он потряс локтями, восстанавливая нарушенное кровообращение, потом, стараясь не делать резких движений — как вел бы себя со злющей пастушьей овчаркой, на которую его стражи чрезвычайно походили, — достал из кармана туго набитый кошелек, ослабил завязки и продемонстрировал кучку золотых монет внутри.

— Видите, сколько доказательств? — спросил он. — Одно к одному, из доброго золота…

Его пленители переглянулись.

Д'Артаньян мог бы поклясться, что в глазах у них светились непритворное сожаление и алчность, — но судья, решительно встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, решительно сказал:

— Эти штучки у вас не пройдут, дорогой фехтовальщик и распространитель слухов. Английские судейские чиновники, надо вам знать, неподкупны…

Взгляд его по-прежнему был прикован к золоту в туго набитом кошельке, показалось даже, что у него вот-вот потечет слюна на подбородок, как у голодной собаки.

Но он, превозмогши себя поистине титаническими усилиями, повторил:

— Английские судебные чиновники, надо вам знать, неподкупны!

— Все, как один! — тенорком поддержал Марло, с сожалением провожая взглядом исчезнувший в кармане д'Артаньяна кошелек. — Снизу и доверху, от коронного судьи до последнего служителя!

— Полагаю, вам понятно ваше положение? — хмуро поинтересовался судья, шумно захлопнув толстенную книгу, отчего взлетело облачко сухой пыли. — Ваша личность установлена окончательно и бесповоротно, положение ваше печальнее некуда.

Вы виновны во вторичном совершении преступления, за которое уже однажды были задержаны, что по английским законам влечет смертную казнь без особых разбирательств и церемоний. Собственно говоря, ничто мне не мешает завтра же — а то и сегодня — отправить вас в Тайберн, где вам смахнут голову добрым английским топором так легко и быстро, как мальчишка сносит головку одуванчика…

— А то и быстрее, — угрюмо подхватил Марло.