Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Когда война вот-вот разразится, когда трупы будут громоздиться сотнями и тысячами, какие последствия для меня будет иметь участие в убийстве изобличенного французского шпиона? Да и после войны — все войны когда-нибудь кончаются, понятно, — не возникнет особенных вопросов. Таковы уж законы войны — многое на нее можно списать…

— И что же вы хотите?

На этот раз усмехнулся д'Артаньян:

— Вы не намерены ли через мое посредство предложить свои услуги кардиналу Ришелье?

— Я думал об этом, — серьезно сказал Винтер. — Но, во-первых, доход с этого предприятия будет не столь уж велик, а во-вторых, всегда есть опасность разоблачения.

В некоторых отношениях наши традиционные казни еще похуже ваших. А впрочем, нет особой разницы, разорвут тебя лошадьми или сожгут у тебя перед глазами твои же собственные внутренности, прежде чем повесить… Нет уж, служба кардиналу меня не прельщает, выгода мала, а риск велик… У меня есть не в пример более лакомый кусочек. Наследство моего безвременно скончавшегося брата.

— Ах, вот оно что… Но у него же есть законные наследники — вдова вашего брата и ее сын…

— В том-то и оно, любезный д'Артаньян, в том-то и оно… — протянул Винтер, и его лицо стало невероятно жестким.

 — Наши английские законы порой вопиюще несправедливы. Ну какое право имеет эта женщина и ее отпрыск на земли, золото и титулы?

— Право жены и сына.

— Глупейшее право, должен вам сказать. Почему это право передается женщине, случайным образом вошедшей в его жизнь, а не тому человеку, который вырос в этих имениях? Человеку, рожденному от тех же славных предков, что и мой брат? Почему владеть всем будут сторонние люди? — Он говорил словно в горячечном бреду, захлебываясь и торопясь, и не сразу овладел собой.

 — Почему, д'Артаньян? Эту глупейшую ситуацию еще не поздно исправить… И вы должны мне помочь.

— Вы — ее любовник, и не вздумайте отпираться, — сказал Винтер.

— Черт побери, а если даже и так, вам-то какое дело? — воскликнул д'Артаньян. — Это даже не прелюбодеяние, потому что она вдова. Если это грех, я отвечу перед богом — но вы-то тут с какого боку, черт вас побери? У вас нет никакого права меня осуждать, и ее тоже…

— Экий вы горячий! — усмехнулся Винтер.

 — Сущий гасконец… Да успокойтесь, я вовсе не собираюсь вас осуждать, она очаровательное создание, и по-мужски я вас вполне понимаю…

Кое-какие изменения в его лице о многом сказали д'Артаньяну, и он уверенно воскликнул:

— Ну и что? Естественно, что прежде всего я хотел испробовать самый простой и бескровный метод, никому не причиняющий ущерба… У нас нет законов, запрещающих жениться на вдове покойного брата, — как и во Франции, насколько мне известно.