Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Кардинал Ришелье уладит любые недоразумения…

Они пообедали опять-таки в общем зале, внимательно прислушиваясь к разговорам вокруг. Больше всего говорили о грядущей войне под Ла-Рошелью, как о деле решенном и готовом разразиться со дня на день. Некоторые уверяли, что туда во главе армии уже отправились и король, и кардинал, во что наши друзья верили плохо: уж им-то было прекрасно известно, что кардинал не сдвинется с места, пока в парижской ратуше не отзвучит музыка Мерлезонского балета, — а значит, и король не покинет Парижа…

Ночь прошла спокойно, и повеселевшие слуги оседлали лошадей.

Трое друзей отправились к хозяину в его комнату в глубине дома, чтобы, как подобает порядочным людям, честно расплатиться за ночлег и все прочее.

Комната была обширная, с низким потолком и тремя дверями. Хозяин с тем же умильно-гостеприимным видом сидел за конторкой. Каюзак подал ему четыре пистоля.

Лицо трактирщика в тот же миг несказанно переменилось, став подозрительным и враждебным. Повертев монеты в руках и надкусив край одной, он вдруг швырнул их на пол — так что они со звоном раскатились во всей комнате — и, вскочив за конторкой, завопил:

— Они же фальшивые! Я велю вас немедленно арестовать, прохвосты вы этакие!

— Ах ты, мерзавец! — взревел Каюзак, придвинувшись к самой конторке и явно присматриваясь, как ловчее будет оторвать ее от пола и обрушить на темечко хозяину.

 — Да я тебе уши отрежу и тебе же скормлю!

— На помощь! На помощь! — истошно завопил хозяин, отпрянув и прижимаясь к стене.

Из низкой дверцы в глубине комнаты моментально, словно только того и ждали, выскочили двое вооруженных людей и кинулись на Каюзака со шпагами наголо.

Однако могучий гвардеец был не из тех, кого способно смутить и внезапное нападение, и смехотворно малое число напавших. Не потяряв присутствия духа, он, пренебрегая собственной шпагой, попросту сгреб за шеи обоих незнакомцев и что было силы — а сила его известна — стукнул их лбами, так что гул разнесся по всей комнате, эхом отпрыгнув от низкого сводчатого потолка.

Нападавшие повалились наземь, как подкошенные, но из другой двери выбежали еще шестеро и растянулись цепочкой, отрезая Каюзака от спутников, а ему самому преграждая дорогу к выходу.

— Это ловушка! — заорал Каюзак так, словно кто-то в этом еще сомневался. — Скачите, пришпоривайте! Я их задержу!

Быстро оглянувшись, он ухватил за середину длинную тяжеленную скамью, с которой смогли бы справиться разве что двое дюжих молодцов, бросился вперед и прижал толстой доской к стене сразу четырех нападавших, не переставая вопить:

— Скачите прочь, прочь!

Что-то явственно хрустело — то ли ребра нападавших, то ли доски.